А вообще-то, частенько думал Ламорак, кому какая разница?

Другой на его месте давно отчаялся бы, придавленный тяжестью неудач, но не Ламорак: ему окончательно стало ясно, что причина его бесконечных разочарований – в маркетинге, точнее, в отсутствии такового.

Кейн всегда получал лучшие Приключения потому, что этого ждали директора Студии, которые не жалели ни сил, ни денег, ни рекламных возможностей для того, чтобы удержать Кейна на самой верхотуре. Ему, Ламораку, нужен всего один шанс, одна возможность, но по-настоящему крупная, чтобы показать Студии и публике свои выдающиеся звездные качества.

Именно к этому он стремился сейчас: к удаче. К большому шансу, который выпадает раз в жизни.

Как Актер, он принадлежит к касте Профессионалов, но это временно: уйдя в отставку и навсегда забыв о Ламораке, он станет просто Карлом Шанксом, членом касты Бизнесменов, в которой родился. А уйти можно всегда, хоть завтра: место в семейном бизнесе ему обеспечено, в компании «СинТек», гиганте электронно-химической промышленности, он будет зарабатывать в пять раз больше, чем любой самый успешный Актер, даже такой, как Кейн.

Но для этого надо уйти из шоу-бизнеса.

То есть признать, что его отец, этот бесхребетный подлиза, прав. Что правы его братья и мать, которые твердили ему, что он никогда не добьется успеха как Актер. А главное, придется на коленях ползти к деду, этому старому маразматику, который подмял под себя управление компанией и сидит на нем, как чертов дракон на груде золота, ползти и умолять дать ему возможность доказать, что он истинный Шанкс.

Да, он презирает родственников, но не настолько, чтобы не пользоваться их связями и не давить через них на отборочную комиссию. Куда там, члены комиссии уже прямо дрожат при одном звуке его имени, и правильно, – кто они такие, кучка трусоватых Администраторов, и только. Но хотя он добился того, что его Приключения стали разнообразнее и чаще, его рекламный бюджет остался прежним, то есть с рекламным бюджетом Приключений Кейна не сравнить. А значит, и внимание зрителей устремлено по-прежнему на Кейна, а не на Ламорака.

И вдруг к нему по собственной инициативе обращается человек, почти единолично ответственный за безумный успех Кейна: Артуро Кольберг. И не просто обращается, а предлагает план.

«Сделай это для меня лично, – попросил он. – Подсыпь в Анхананскую эпопею Паллас Рил столько перца, чтобы Кейн зачесался, а я обещаю, что возьму тебя под крыло, как взял в свое время Кейна. Это я сделал его тем, кто он есть, а он зазнался и платит мне черной неблагодарностью и капризами. Так вот, я могу поставить тебя на его место, но мне нужно, чтобы ты отплатил Студии и мне лично уважением и хорошим отношением. Ты знаешь, что я под этим понимаю: верность, отвага и честь…»

А этот Кейн… если бы он понимал, если бы он только задумался о том, что Ламорак делает для него на самом деле, – ведь он же помогает карьере Паллас, не больше и не меньше, причем с риском для своего здоровья и даже жизни – вон ногу ему изувечили, чуть насмерть не запытали, а он терпел, и чего ради? Да только ради того, чтобы превратить обычное, захватанное Приключение в нечто восхитительное и запоминающееся. Да Кейн благодарить его за это должен. И не только он – они оба. Но нет, какая уж тут благодарность. Паллас носится со своими токали и фантазирует о своем муженьке, который готов не то что убить его, Ламорака, но разделать и съесть сырым. Вот ведь несправедливость гребаная…

Но теперь он знает, как с ними посчитаться, как отплатить им за то, что они превратили его в лузера: магией. Магия все изменит, магия заставит их пожалеть о своем пренебрежении к нему. Между прочим, они не подозревают, насколько хорошо он владеет магией на самом деле, вот и надо пустить в ход тайный козырь – пусть каждый получит то, чего заслуживает, и прежде всего он, Ламорак.

А когда здесь все кончится, он вернется на Землю, и его карьера станет набирать обороты.

Вот только думать об этом сейчас не стоит – образы грядущего успеха, фантазии о том, как он получит заслуженное уважение и почет, слишком сильны, они так кружат ему голову, что он забывает о настоящем. Так что лучше держать их на расстоянии, вернее, запрятать поглубже в подсознание, пусть остаются там, туманные и бесформенные. Эти фантазии и без того маячат за всем, что бы он ни делал, нашептывают ему ласковые, нежные слова, так что у него в груди спирает от восторга, но он все же не позволяет себе вслушиваться в них и потому не понимает их истинной природы.

Слова о том, что время Кейна ушло и настала пора ему, Ламораку, выступить вперед и занять его место. Они ворчали, что Паллас использует его, что вся ее любовь, которую она якобы испытывает к нему, испарится, едва они вернутся на Землю, где она просмотрит отчет о Приключении своего муженька. Они шептали, что Кейн им лгал: Паллас не может быть офлайн. Это же смешно. Он просто завидует, потому что его звезда зашла, а ее только восходит. Кейн всеми силами стремится разрушить Приключение Паллас, в то время как он, Ламорак, не жалея сил, делает его увлекательнее.

И наконец главный, самый могущественный шепоток, самый иррациональный и потому запрятанный глубже остальных: они сговорились против тебя. Кейн и Паллас вместе состряпали фантастический план, чтобы вывести тебя на чистую воду, а уж тогда поиздеваться над тобой вдоволь, унизить перед всем миром, разрушив твои надежды на счастье.

Загнанные в подсознание голоса звучали мощным хоралом справедливости – и Ламорак убедил себя в том, что все продумал, предусмотрел и то, что он делает сейчас, не только необходимо, но и правильно.