— О, черт, да. Седлай меня, Инди. Вот так. — Он просунул руку между нами, найдя пальцем мой клитор.

В тот момент, когда он начал кружить, я сорвалась на крик. Мурашки. Электричество. Огонь. Они текли по моим венам, смешиваясь и сливаясь воедино, ощущение было настолько ошеломляющим, что из моего горла вырвался ряд бессвязных звуков. Волны наслаждения накатывали на меня снова и снова. Кровь застучала у меня в ушах так громко, что я едва расслышала стон Уэста, когда он сам кончил.

Вау. Это было… вау.

Когда размытые очертания начали исчезать, когда реальность вернулась ко мне, я оказалась прижатой к телу Уэста.

Его голова откинулась на спинку сиденья, глаза были закрыты, он тяжело дышал. Его кадык дернулся, и это движение было таким сексуальным, что я поцеловала его в шею.

Уголки его рта приподнялись, когда он запустил руку в мои волосы.

— Ты уверена, что тебе обязательно уезжать завтра?

Я вздохнула.

— К сожалению.

Его член дернулся во мне, и мои внутренние стенки сжались в ответ. Уэст зашипел и выпрямился. После быстрого поцелуя он поднял меня со своих колен, затем развернул, чтобы я села, прежде чем открыть дверь и выскочить наружу, чтобы разобраться с презервативом.

Я подняла с пола свои трусики, натянула их и поправила юбку сарафана. Оказалось, что платья не так уж и плохи. Затем я расслабилась на сиденье грузовика, наблюдая, как он застегивает ремень.

— Это новая пряжка.

Вчера на нем была такая же, но с изображением брыкающейся лошади. На этой было серебряное и золотое тиснение с логотипом ранчо СККМ. Металл блестел в лучах послеполуденного солнца.

— Ее доставили только вчера вечером. Я заказал ее несколько месяцев назад.

— Она такая блестящая. Может, мне тоже стоит купить пряжку для ремня.

Уэст усмехнулся.

— Потому что ты такая ковбойша.

— Я могла бы стать ковбойшей.

Он приподнял бровь и указал на мои шлепанцы.

Я хихикнула.

— Ладно, никакой пряжки.

— Между прочим, мне нравится, что ты не ковбойша.

— Тебе не нравятся ковбойши?

— Не совсем. Мне нравишься ты.

Румянец залил мои щеки, когда мы уставились друг на друга.

Он выглядел великолепно, стоя посреди зеленого луга, трава была примята его ботинками. На многие мили вокруг не было ни души. Сегодня Уэст увез меня далеко в горы, подальше от любопытных глаз.

Здесь, наверху, было легко позволить себе забыть, что это наш последний день. Притвориться, что завтра я не уезжаю в Техас с родителями. Притворится, что завтра Уэст не продолжит свою жизнь без меня.

Завтра меня уже не будет.

Он всю свою жизнь будет ездить на этом старом пыльном грузовике по гравийной дороге.

А я на своем «Мерседесе» буду мчаться по своему собственному шоссе.

Несправедливо, что наши дороги пересекаются только раз в год.

— Я бы хотела… — я остановилась, не дав себе закончить фразу.

— Чего бы ты хотела? — Уэст подошел, положил руки на сиденье и наклонился, чтобы коснуться губами моей щеки.

— Ничего. — Я поцеловала его в нижнюю часть подбородка. — Нам лучше вернуться. Пока мои родители не закончили свою прогулку.

— Да. — Он прижался своим лбом к моему, но больше не двигался.

Что, если это был не конец? Что, если один из нас изменит свой путь?

Ему оставался один год до окончания колледжа. Чем он собирался заниматься после окончания? Хотел ли он когда-нибудь уехать из Монтаны?

У меня оставалось еще три года, но мне не обязательно было оставаться в «Бэйлоре». Что, если я тоже поступлю в Университет штата Монтана?

Что, если.

Не было никаких «что, если».

Уэст не собирался уезжать из Монтаны. Он не собирался уезжать слишком далеко от этого ранчо.

Точно так же, как я не собиралась уезжать из Техаса. Я бы не стала разделять себя и своих родителей тысячами миль.

У папы все было хорошо. Лекарство помогало, и жизнь была почти нормальной. Но рак никуда не делся. Над нашими головами постоянно висело серое облако, и, как бы сильно я ни хотела быть с Уэстом, я хотела быть как можно ближе к отцу.

Поэтому я обхватила лицо Уэста ладонями и поцеловала его в последний раз.

Затем позволила ему увезти меня с горы.

Каким-то образом нам удавалось ускользать хотя бы раз в день, чтобы побыть вместе. Семь дней Уэста.

Это были лучшие каникулы в моей жизни.

— Мне было весело на этой неделе, — сказала я ему.

— Мне тоже. — Он взял меня за руку и переплел наши пальцы.

— Не забывай обо мне.

— Никогда.

Может, он и не стал бы, но я не была настолько наивна, чтобы думать, что он оставался один, тоскуя по моему возвращению каждое лето.