Уэст оторвался от моих губ с раздраженным рычанием.

— Что? — Мои глаза распахнулись, и я тут же поймала солнечный луч, проникший внутрь.

За его плечом и на другом конце комнаты окна казались невидимыми в вечернем свете. За хижиной не было ничего, кроме захватывающего дух вида. И любой прохожий увидел бы, как мы трахаемся на этой кухне.

Уэст снова вошел, от чего у меня перехватило дыхание, а затем заключил меня в объятия и стащил со стойки.

Мои ноги обвились вокруг его талии, мои лодыжки оказались над его задницей и широким поясом его джинсов. Сегодня вечером он был без нижнего белья.

Как часто он так ходил? А если он носил нижнее белье, то всегда ли это были боксеры? Мне хотелось знать об этом человеке все. Я хотела задать вопросы, на которые у нас не было времени в прошлом.

Позже. Они подождут. Сегодня вечером все, что имело значение, — это чувствовать его внутри себя. Я вцепилась в его напряженное горло, проводя языком вверх и вниз по его коже, пока он нес нас в спальню.

Это была не та спальня, в которой я жила ребенком. Не та спальня, где он стал моим первым. Это была другая спальня. Та, в которой я никогда раньше не спала. Та, в которой и мои родители тоже никогда не останавливались.

Либо Уэст знал, что в другие комнаты вход воспрещен, либо он не хотел, чтобы призраки прошлого были нашими ночными партнерами.

Он разнял нас, когда мы добрались до матраса.

С моих губ сорвался стон, когда я поняла, что теряю его, когда он поставил меня на ноги.

— Повернись. — Руки Уэста легли мне на плечи, затем он развернул меня к себе. Потом, положив одну руку мне на спину, он опустил меня на кровать.

Он развел мои ноги в стороны, прежде чем его тело накрыло мое, его грудь прижалась к моей спине, и он пододвинул свой член к моей щели.

Когда его кончик потерся о мой клитор, все мое тело содрогнулось.

— Мне нужно больше.

— Я знаю, что тебе нужно, — его голос был греховным и сексуальным, полным обещания, когда его губы шептали, касаясь моих лопаток.

Он дразнил меня, пока я не прижалась к нему, отчаянно желая почувствовать его внутри.

— Уэст. Пожалуйста.

— Боже, Инди. — Его язык оставил влажный след у меня на спине. — Вкусно. Так чертовски вкусно.

С каждым разом все лучше. Как это было возможно?

Я почувствовала, что намокла еще сильнее. После того, как он встал у моего входа, он скользнул внутрь одним плавным движением.

— Ты такая мокрая, детка. — Его пальцы скользили по моей коже.

Это было то благоговейное прикосновение, которое я помнила с давних пор.

Он слегка повернул нас в сторону, чтобы наши тела были соединены. Затем закинул одну мою ногу на свою, меняя угол наклона моих бедер, чтобы трахать меня медленными, размеренными движениями.

Эта поза была необычной. Это было то, чего мы раньше не пробовали.

Его вес прижимал меня к кровати, а его рука на моей ноге двигалась вверх и вниз, не давая мне опуститься.

И этот огонь между нами разгорался все сильнее и сильнее, пока я не задрожала, двигаясь в такт толчкам его бедер, пока я стремилась к своему оргазму.

Он потянулся к моему бедру, нащупывая пальцем нервный узелок.

— Уэст, — выдохнула я, когда он начал кружить вокруг него.

— Давай, Инди, — его голос звучал хрипло у меня над ухом. Он терял контроль над собой.

Из-за меня. Мне нравилось, что он терял контроль из-за меня.

Поэтому я потеряла контроль из-за него и разбилась вдребезги.

Мои внутренние стенки крепко сжались вокруг него, пульсируя и сжимаясь. Звезды завладели моим зрением, разделяя разум и тело. Каждая мышца сжалась, полностью отдаваясь наслаждению.

Уэст с ревом кончил, изливаясь в меня. Его руки крепко держали меня, прижимая к своему телу, пока он продлевал наши оргазмы, удар за ударом. Пока, наконец, мы не рухнули в кучу переплетенных конечностей.

Мое сердце бешено колотилось. Во рту у меня была прядь волос. Но я лежала на кровати без сил, наслаждаясь тяжестью его тела, прижимавшего меня к себе.

Когда я была девочкой, все, чего я хотела, — это чтобы Уэст был моим.

В те дни у меня не было иллюзий, что он захочет, чтобы я осталась. Но, может быть, на этот раз меня не забудут так быстро.

Ко мне медленно возвращалась сосредоточенность, как к листку, летящему по ветру, пока он, в конце концов, не достиг земли. Мое дыхание нормализовалось. Сердце перестало выпрыгивать из груди. Толчки стихли, и сердце перестало пульсировать.

Кровать пришла в движение, когда Уэст сел. Холодный воздух пробежал по моей коже, когда тепло его тела исчезло.