Мама всегда отправляла меня в мою комнату, чтобы он мог отдохнуть. И когда они думали, что я не слушаю, я слышала, как они говорили о раке.

Я знала о раке.

Миссис Дэви должна была стать моей учительницей в первом классе, но не стала, так как в тот год у нее диагностировали рак. Иногда наш директор приходил в наш класс и показывал нам ее фотографии. У миссис Дэви больше не было волос.

Папа тоже облысеет?

Мама говорила, что я была ее мини-копией, за исключением волос. Они были такими же, как у папы. Кудрявые, светлые и непослушные. Ну, мои волосы были непослушными. У меня было много волос.

Я надеялась, что папа не облысеет.

— Иди отсюда, милая, — сказала мама.

Я раздраженно поднялась с дивана и направилась к двери.

— Я люблю тебя, — сказал папа.

— Я тоже тебя люблю. — Я помахала маме, затем вышла на улицу и спустилась по ступенькам крыльца коттеджа.

Мы остановились в Шале «Беартус» (прим. ред.: Беартус — это традиционный бревенчатый дом со стеклянным носом, облицованным двухэтажными бревенчатыми стойками. Концепция планировки Беартус обычно включает три спальни, все с выходом в жилую зону на открытом воздухе). Это был самый большой коттедж на курорте. Так сказала хозяйка, когда мы сегодня регистрировались. В доме было четыре спальни и мансарда.

Для ночлега я выбрала мансарду, хотя там была самая маленькая кровать.

У нас была кухня, которой мама запретила нам пользоваться, потому что она ездила в отпуск не для того, чтобы готовить.

Чем привела меня в замешательство, потому что дома она тоже не готовила. Блюда готовил наш шеф-повар. Она вообще умела готовить?

Я бежала вприпрыжку по каменной дорожке, которая вела от нашего домика к лоджу, и кружилась, когда мимо меня пролетала желтая бабочка. Я любила бабочек. У нас дома их было много в саду. Мама попросила садовника посадить цветы для бабочек и божьих коровок.

Были ли бабочки в Монтане такими же, как у нас в Техасе? Может ли бабочка улететь так далеко? Сколько времени это займет?

Я кружилась, наблюдая за бабочкой, когда носок моего ботинка зацепился за камень. Я вскрикнула и упала на четвереньки.

— Ой. — Я вскочила на ноги, затем сначала проверила свои руки. Мои ладони были поцарапаны, но крови не было.

Пока я не посмотрела на свое колено. Из царапины сочилась кровь и свисал крошечный лоскут кожи.

Фу. Фу. Фу. Я резко втянула воздух, ожидая, когда пройдет жжение. Если я зайду в дом, мама обольет меня этой шипучей жидкостью — гидро- чем-то там — от чего будет в десять раз больнее, чем на самом деле.

— Фу. — Я крепко зажмурилась.

— Ты в порядке? — Из лоджа выбежал мальчик.

— Да. — Я кивнула.

— У тебя идет кровь.

— Это не больно. — Не так уж и плохо.

— Нужен лейкопластырь? — спросил он.

Я покачала головой.

— У моей мамы его много. Она говорит, что я неуклюжая.

— О. — Он оглядел меня с ног до головы, прищурившись. — Ты собираешься плакать?

Не тогда, когда он наблюдает за мной. Я вздернула подбородок.

— Нет.

— Девочки плачут. Особенно, когда им больно.

— Только не я. — Иногда я плакала. Но боль уже проходила, и он казался мальчиком, который не стал бы играть со мной, если бы счел меня плаксой.

— Круто. — Он кивнул. — Как тебя зовут?

— Индия.

— Индия? — Он как-то странно посмотрел на меня. — Типа как страна?

— Вроде того. И-н-д-и-я. Как тебя зовут?

— Уэст.

Это было классное имя. Не такое классное, как у меня, но довольно крутое.

— Я никогда раньше не слышала имени Уэст.

— Я никогда раньше не слышал имя Индия. Откуда ты?

— Из Техаса. А ты?

— Я здесь живу.

— Типа на этом ранчо?

— Да. Со своими папой, мамой, младшим братом, дедушкой и бабушкой.

Мне показалось, что здесь весело жить.

— Сколько тебе лет?

— Десять.

— Мне восемь. Хочешь покататься со мной на качелях?

— Не совсем.

— О. — Мои плечи поникли.

— Хочешь посмотреть на мою лошадь?

— Хорошо. — Я бешено закивала и побежала за Уэстом в конюшню, забыв о царапине на колене.

Его коня звали Чиф. Мы перелезли через забор и вышли к нему в поле. У Уэста в кармане была пригоршня зерна, и он накормил им Чифа с ладони.

Мама разозлилась, когда не смогла найти меня на качелях, и взяла с меня обещание рассказывать ей, прежде чем я снова пойду куда-нибудь с Уэстом. Перед ужином она вылила мне на колено эту шипучку, хотя кровотечение уже остановилось. Из-за лекарств боль стала еще сильнее, чем была вначале.

Папа помог мне приготовить хот-дог на большом костре, который они развели в ту ночь. И часто дремал.

Мама всегда заставляла меня выходить на улицу, и это было нормально. Иногда мне приходилось играть на качелях в одиночестве. Но иногда Уэст был рядом и позволял мне пойти с ним погладить его лошадь.