— А может я этого и хочу? — улыбнулась жена, сама, обхватив его руками.

— Тебе же хуже! — пригрозили ей, а потом аккуратно уложили на диван перед телевизором. — Будем тебя мучить футболом и другими веселыми спортивными программами.

— Не-е-ет, — деланно возмущалась она, ворочаясь в объятиях Германа, которые уложив её, одним прыжком оказался позади неё, одной рукой обхватив её тело, прижал к себе посильнее, а правой рукой схватил пульт дистанционного управления телевизором.

— Придётся, придётся! — он куснул в шею Настю.

— Сдаюсь, — делано пригорюнилась она, сама спиной вжимаясь в его тело.

Настя прекрасно знала, что Герман не любил смотреть спортивные состязания, сильно отличаясь этим от стандартных мужчин. Да он многим от них отличался, но это ей ещё больше нравилось.

Загорелся экран — включился телевизор на «Первом канале» и начался вечерний показ новостей.

— Нам надо с тобой на недельку в Норвегию слетать, — неожиданно заявил муж, тихонько подув ей поверх левого ушка.

— Что? — она запыхтела и развернулась к нему лицом, а он не стал её удерживать, зная, что иначе обидится. — У меня же учёба! А на недельку, я же кучу лекций пропущу, — на лице появилось выражение озабоченность.

— Ой, да ладно, решим этот вопрос, — жена была поцелована в носик. — С деканом договорюсь, с лекциями — нет проблем.

Послать кого из ребят, чтобы нашли студента, готового каллиграфическим почерком сделать дубликат пропущенных Настей лекций. И у жены всё будет хорошо с учебным материалом. Декан, с которым у Германа были налажены хорошие отношения, договорится с преподавателями по поводу пропущенных семинаров. Всё равно в сентябре их мало.

— А зачем? — жена повернулась обратно, молча согласившись с его планом, наслаждаясь его объятиями.

— Маму надо в одном медицинском центре обследовать, — решил пока никого не пугать Герман.

— Что-то серьезное? — её тело напряглось в руках мужа.

— Нет, — спокойно ответил он ей. — Но надо!

— Хорошо. Полетели. Ай, Герман!.. — кончик её левого уха лизнули.

* * *

Норвегия. г. Осло

— Ничего, уютненько, но мелковато, — заключил Герман, с комфортом расположившись на сиденье за водителем в пассажирском микроавтобусе Volkswagen «Transporter».

Выделенный для них транспорт являлся одним из самых распространённых в Европе, так что совсем неудивительно, что для их встретили в аэропорту именно на этой машине.

Большинство европейских компаний и отелей используют именно эту машину, когда надо перевезти ограниченное количество уважаемых гостей или партнёров в комфортных условиях.

На втором месте по популярности были микроавтобусы Мерседес-Бенца, но они были заведомо дороже, так что из-за этого их не каждая компания желала приобрести.

Перелёт из Москвы в Осло занял около трёх часов. Больше времени заняло добраться из Перми в столицу Родины, затем доехать из Шереметьево-1 до Шереметьево-2.

В зоне ожидания для встречающих их встретил мужчина лет сорока, одетый в тёмный костюм с табличкой в руках, стоявший напротив выхода из зоны проверки документов пограничниками.

— Меня зовут Никита Александрович, — представился он, когда Герман увидел на табличке свою фамилию, написанную от руки синей ручкой. — Я ваш сопровождающий на всё время, что вы будете находиться здесь.

— Отлично! — улыбнулся ему Герман. — Показывайте, где наш «пепелац», — на что их местный гид улыбнулся, но взгляд остался совершенно холодным и внимательным.

Герман этому совершенно не удивился, прекрасно помня, где работали бывшие сотрудники «Зенита» — государственного учреждения под «крышей» внешней разведки. Вряд ли, этот товарищ, что встретил их, откуда-то со стороны. Остался в стране пребывания, после развала СССР, вышел на пенсию, если можно, так сказать. И не стал возвращаться в силу своих причин.

Наслушался в своё время Герман подобных историй…

Правдивых или нет — трудно сказать, но считал, что подобное было возможно. И неудивительно, когда в России творился форменный бардак, то мало кто хотел возвращаться в нищую и опасную для жизни страну.

Бывшие граждане СССР, живущие за границей и уезжавшие до сих пор, всеми силами старались перетянуть к себе оставшихся из разрухи, считая, что с их родиной покончено. Осуждать их Герман не собирался, хотя тогда и сейчас считал это большой ошибкой с их стороны. Да бог им судья.