Давид еле увернулся, когда в том месте, где только что была его голова с дикой скоростью пролетела нога — круговой удар с разворота правой ногой.

Тум!

Пришедшийся удар стопой в правую стену коридора был такой силы, что дрогнула стена, а сверху посыпалась штукатурка.

У Давида дернулась щека, когда он увидел, что его противник упирается правой ногой в стену, находясь в полупоперечном шпагате, с улыбкой смотря на Давида.

— Герман, кончай цирк, — раздался спокойный голос Петрова, наблюдающего за схваткой с лестницы.

— Не, ну хороший боец, может чего ещё покажет, — заявил Герман, мгновенно оторвал ногу от стены, согнул в колене и поставил на пол.

Давид похолодел. Он дрался изо всех сил, а этот… Оказывается тренировку тут устроил. Тогда так!

— Зря! — раздался тихий голос Германа и он рванул вперёд, увидев движение…

Шансов у Давида в рукопашной нет, так что он резко бросил руку к правому бедру к тактической кобуре с пистолетом. Ему не хватило совсем чуть-чуть…Не успел довести дуло пистолета в грудь летящего к нему фигуре, но начал стрелять…

Бам! Бам!

Сильнейший боковой удар правой ногой по руке с пистолетом, и тот улетел в стену, ударившись об неё и упав на пол.

Боль была дикая и Давид хотел с шипением выпустить воздух сквозь зубы, но получил правым коленом в живот и сразу в голову, согнувшемуся Давиду. Захват правой ладонью за шею, с одновременным рывком тела вниз и вперёд, с одновременным рубящим ударом правой ногой спереди по голеням Давида.

Тело перевернувшись в воздухе, сделало сальто и со всей дури шлепнулось плашмя на живот, грудь и лицо об пол. Выбив из легких Давида весь воздух, полностью выведя его из осознания происходящего вокруг него.

— Шустрый какой! — хмыкнул Герман, рассматривая ворочающаяся тело на полу.

— Герман, — недовольный голос Петрова. — Он же бы тебя пристрелил, блин.

— Ну так-то, да, — почесал затылок Герман, подняв с пола пистолет «ТТ». — Но не пристрелил, же.

Они стрельбы не проводили, но в отличие от «Макарова», пули этого пистолета с такого расстояние кевлар пробивали, он это точно знал.

— Ха! Взяли, взяли, — обрадованный голос Романа. — И без потерь.

Герман посмотрел на Петрова, прошедшего мимо него и теперь заковывающего в наручники его противника, а потом на Титова. И что-то было не так… Совсем не так!

— А ну-ка, — пару секунд и он рядом с Романом. — Что с тобой?

— Да всё нормаль… — и Ромка стал оседать на пол с резко бледнеющим лицом.

— Сука! — успев подхватить его, Герман ощутил под правой рукой на боку Титова мокрое. — Скорую! — один взгляд — увидел кровь и сразу заорал на всё здание.

На полу рядом с лежавшим диверсантом, что был повязан Ромой с его подчинённым, валялся нож с окровавленным лезвием. Кевлар держит пули, но совершенно не предназначен против холодного оружия, спокойно раздвигающего кевларовые нити!

В пылу схватки, даже Роман не заметил, что пеленаемый ими любитель лазить по чужим зданиям, поняв, что не справляется, вытащил нож из ножен. До пистолета ему не дали возможность дотянуться. Что не помешало ему достать нож и ударить Романа в правый бок с проворотом. Был бы и второй удар, а потом и ещё, но в этот момент Михаил, что ножа не видел, схватил правую руку и дёрнул так, что повредил связки. Нож выпал из враз разжавшихся пальцев.

— Не вздумай сдохнуть, придурок! — ругался Герман, стоя на коленях рядом с лежавшим Романом, ладонями зажимая дырку в боку, чтобы тот не «вытек». — Я чего Маринке скажу?

Примчалась «скорая помощь» из Сылвы и Оксана Петровна, их вечная «дежурная», быстро организовала загрузку бессознательного тела на носилки, приказав попавшимся под руку мужикам. И ругаясь на чём свет стоит, умчалась на машине в больницу.

Молча стоявший Герман, смотрел, как уносят на носилках его друга, а потом машинально провёл по левой щеке рукой, оставив смазанный, кровавый отпечаток от пальцев на лице:

— Хана тебе, шлимазл (неудачник, — прим.) — с пола был поднят клинок, а затем одной рукой вздёрнут в воздух тот, кто ударил ножом Романа. — Тебе один глазик точно лишний, — тихий, вкрадчивый голос с поднесённым к правому глазу кончиком окровавленного ножа.

— Герман! — попробовал остановить его Петров.

— Заткнись! — тихо прозвучало в тишине.

В здании добавилось людей — прибежал Глотов с большей частью своих бойцов, все молчали и смотрели на взбешенного Германа, от которого во все стороны шла «жажда» убийства.

Глотов положил руку на плечо Виктора, понимая, что лезть сейчас под руку Германа и перечить ему, просто смертельно опасно. Абсолютное спокойствие на лице и тихий голос — опасные признаки, прямо показывающие на то, что он готов убивать.