Ну два дня удачно получилось прятаться, а потом на базу «Титана», где Герман скрывался от злобных созданий, припёрся весь женский прайд…

Как только Настя начинала ругаться по телефону, отловив его внеочередным звонком, Герман ссылался на обалдеть какое большое количество работы и нажимал «отбой».

И думал, что пронесёт…

Отдыха на базе, сидел в любимом в кресле, никого не трогал, ждал офигенный борщ и шашлык. И тут на площадку отдыха ворвалась жена с мамой. В отдалении виднелись остальные… существа женского пола из их компании.

Какие-то гады на базе сдали, падлы!

Жена, видя настрой свекрови, вильнула хвостиком и усвистала к мангалу, где жарился шашлык. Делая вид, что наслаждается запахом готовящегося мяса.

Мама с суровым лицом двинулась к Герману, который вздохнув встал с кресла, готовясь к последствиям.

Ну и получил… по пятой точке от разъярённой родительницы.

Не, ну лет в 15 он бы сильно обиделся. В двадцать — перехватил руку. В тридцать — сбежал. Но с учётом прошлой жизни, ему далеко за сорок. Видящий это обслуживающий персонал большей частью сбежал, а кто не мог — отвернулись.

Не каждый же день у них на глаза, лупят начальство по заднице!

Потерпел, скосив глаза на разошедшуюся маму, пытающуюся отлупить великовозрастного сына по заднице, а потом прихватил её сухонькое тело и поднял.

— Амбал! — выдала мама. — Вырос, да? Даже не отлупить? — треснула его по каменным плечам.

— Не, ну почем? — Герман даже удивился. — У тебя получается.

— Качок недоделанный! — выдала мама.

— А вот сейчас было обидно, — на лице Германа сформировалось обиженное выражение лица, из-за его детских травм, формирующихся прямо сейчас. Ничего, что ему много лет, до сорока лет дети мужского пола ещё проходят детский возраст!

Только его любящая мама прекрасно его знала. И понимала, что он придуривается, вообще не обращая внимания на её потуги отдубасить родного сынулю.

— Как только родила такую неблагодарную… — она не сказала, но было понятно.

— Зато красивую, — он поцеловал её в одну щёку. — И любящую свою мать, — поцеловал её в другую щёку. — Да, сволочь, — добавил он.

— Поставь маму на место! — последовало возмущённое требование. — Напал на маленькую и слабую маму.

Ох уж эти женщины?! Это кто напал?

Сидел, никого не трогал. Прибежали, нашумели, а вон те, которые стоят подальше в сторонке, вообще хихикают, смотря на происходящее.

Тоже придумала, мама… Ничего что её великовозрастный сын весит больше 100 кг. Поднабрал, да, поднабрал. Только вот у него подкожного жира практически нет. И рост под 180 см.

А сухонькая мама весит в лучшем случае 65 кг. и рост 165 см!

Пыталась налупить сыночка, который с одного удара голой рукой пробивает кирпичную стенку. И может переломать кости любому человеку за несколько секунд. Или убить…

— Всё? — увидев недовольный кивок от «отошедшей» мамы, Герман осторожно поставил сухонькое тельце на землю, а мгновенно появившийся официант, протянул Герману бокал с её любимым белым вином. — На!

Всех дел Германа с Титовым женщины не знали и знать не могли. Зато прекрасно знали, что Рома без его приказа шага не сделает. Так что его ранение в первую очередь было вменено именно Герману, а Роману — по остаточному принципу.

Настя и остальные дамы, увидев, что мама Германа успокоилась, подошли к ним, ехидно улыбаясь, и начали выедать зубочистками мозг Герману. Он бы сказал — аппетитно при этом причмокивая и наслаждаясь процессом…

— Старая, я стала, вот и… — мама пригорюнилась, села на любимое кресло, взяла бокал и погрустнела.

— Всё будет хорошо, мам, — он присел рядом с ней на корточки, из-за разницы роста глядя её практически в глаза

— А если бы кого-то из вас?.. — она не закончила, но и так было всё понятно. — Вот Роман, а ты… твои ребята?

— Я постараюсь такого не допустить, — он серьёзно взглянул ей в глаза.

* * *

Вечером того дня, Исаак Моисеевич расстался с Иваном Сергеевичем в лобби отеля, а утром впал в легкое недоумение, когда не смог дозвониться до него. Сотовый телефон того находился вне доступа сети. А когда попробовал позвонить по внутреннему телефону отеля, то трубку так никто и не взял.

Бертшейн решил, что компаньон по всей видимости занят их общими делами. Поэтому не очень сперва обеспокоился. В обед его беспокойство стало усиливаться. Набранный несколько раз сотовый телефон категорически оставался вне доступа сети.

В обед раздался ответный звонок, когда Бертшейн уже впал в небольшую панику.

— Господин Бертшейн, вы мне больше не звоните. Никогда!

Бертшейн никак не ожидал услышать такую отповедь по телефону от Ивана Сергеевича.

— Но… — звонок сорвался и раздались гудки.