Шрифт:
Фамусов
Четыреста, прошу понять.Хлёстова
Нет! триста, триста, триста.Те же все и Чацкий.
Наталья Дмитриевна
Вот он.Графиня-внучка
Шш!Все
Шш!(Пятятся от него в противную сторону.)
Хлёстова
Ну как с безумных глаз Затеет драться он, потребует к разделке!Фамусов
О господи! помилуй грешных нас!(Опасливо.)
Любезнейший! Ты не в своей тарелке. С дороги нужен сон. Дай пульс. Ты нездоров.Чацкий
Да, мочи нет: мильон терзаний Груди от дружеских тисков, Ногам от шарканья, ушам от восклицаний, А пуще голове от всяких пустяков.(Подходит к Софье.)
Душа здесь у меня каким-то горем сжата, И в многолюдстве я потерян, сам не свой. Нет! недоволен я Москвой.Хлёстова
Москва, вишь, виновата.Фамусов
Подальше от него.(Делает знаки Софии.)
Гм, Софья! – Не глядит!София
(Чацкому)
Скажите, что вас так гневит?Чацкий
В той комнате незначащая встреча: Французик из Бордо, надсаживая грудь, Собрал вокруг себя род веча И сказывал, как снаряжался в путь В Россию, к варварам, со страхом и слезами; Приехал – и нашел, что ласкам нет конца; Ни звука русского, ни русского лица Не встретил: будто бы в отечестве, с друзьями; Своя провинция. Посмотришь, вечерком Он чувствует себя здесь маленьким царьком; Такой же толк у дам, такие же наряды… Он рад, но мы не рады. Умолк, и тут со всех сторон Тоска, и оханье, и стон. Ах! Франция! Нет в мире лучше края! — Решили две княжны, сестрицы, повторяя Урок, который им из детства натвержён. Куда деваться от княжон! Я одаль воссылал желанья Смиренные, однако вслух, Чтоб истребил господь нечистый этот дух Пустого, рабского, слепого подражанья; Чтоб искру заронил он в ком-нибудь с душой, Кто мог бы словом и примером Нас удержать, как крепкою вожжой, От жалкой тошноты по стороне чужой. Пускай меня отъявят старовером, Но хуже для меня наш Север вo сто крат С тех пор, как отдал всё в обмен на новый лад — И нравы, и язык, и старину святую, И величавую одежду на другую По шутовскому образцу: Хвост сзади, спереди какой-то чудный выем, Рассудку вопреки, наперекор стихиям; Движенья связаны, и не краса лицу; Смешные, бритые, седые подбородки! Как платья, волосы, так и умы коротки!.. Ах! если рождены мы всё перенимать, Хоть у китайцев бы нам несколько занять Премудрого у них незнанья иноземцев. Воскреснем ли когда от чужевластья мод? Чтоб умный, бодрый наш народ Хотя по языку нас не считал за немцев. «Как европейское поставить в параллель С национальным – странно что-то! Ну как перевести мадам и мадмуазель? Ужли сударыня!!» – забормотал мне кто-то… Вообразите, тут у всех На мой же счет поднялся смех. «Сударыня! ха! ха! ха! ха! прекрасно! Сударыня! ха! ха! ха! ха! ужасно!!» — Я, рассердясь и жизнь кляня, Готовил им ответ громовый; Но все оставили меня. — Вот случай вам со мною, он не новый; Москва и Петербург – во всей России то, Что человек из города Бордо, Лишь рот открыл, имеет счастье Во всех княжон вселять участье; И в Петербурге и в Москве, Кто недруг выписных лиц, вычур, слов кудрявых, В чьей, по несчастью, голове Пять, шесть найдется мыслей здравых, И он осмелится их гласно объявлять, — Глядь…(Оглядывается, все в вальсе кружатся с величайшим усердием. Старики разбрелись к карточным столам.)
Действие IV
У Фамусова в доме парадные сени; большая лестница из второго жилья, к которой примыкают многие побочные из антресолей; внизу справа (от действующих лиц) выход на крыльцо и швейцарская ложа; слева, на одном же плане, комната Молчалина.
Ночь. Слабое освещение. Лакеи иные суетятся, иные спят в ожидании господ своих.
Графиня-бабушка, Графиня-внучка, впереди их Лакей.
Лакей
Графини Хрюминой карета!Графиня-внучка
(покуда ее укутывают)
Ну бал! Ну Фамусов! умел гостей назвать! Какие-то уроды с того света, И не с кем говорить, и не с кем танцевать.Графиня-бабушка
Поетем, матушка, мне, прафо, не под силу, Когда-нибудь я с пала та в могилу.(Обе уезжают.)
Платон Михайлович и Наталья Дмитриевна. Один Лакей около их хлопочет, другой у подъезда кричит:
Карета Горича!Наталья Дмитриевна
Мой ангел, жизнь моя, Бесценный, душечка, Попошь, что так уныло?(Целует мужа в лоб.)
Признайся, весело у Фамусовых было.Платон Михайлович
Наташа-матушка, дремлю на бaлах я, До них смертельный неохотник, А не противлюсь, твой работник, Дежурю зa полночь, подчас Тебе в угодность, как ни грустно, Пускаюсь по команде в пляс.Наталья Дмитриевна
Ты притворяешься, и очень неискусно; Охота смертная прослыть за старика.