Она привычно отогнала тревогу — да, хотелось бы привязать, запереть, никуда не выпускать... только зачахнет Даллак, если перекрыть ему выход на Пустошь. Райна знала, кого выбрала. Она же все прекрасно поняла — в тот день, когда они под присмотром отцов впервые вышли за Арку. Увидела шалый блеск в глазах, подумала — этого не удержать. Спасибо, что судьба — или Пустошь — смилостивилась и надоумила Даллака возвращаться именно к ней, а не к кому-то другому.

— Задумалась? Вы же, вроде бы, примирились?

— А? Да.

Райна не сразу догадалась, что Даллак спрашивает про отца. Да, эта заноза выдернулась. Душа еще ноет, но это ненадолго. Пройдет время — заживет. Сейчас, в полутемной комнате, под защитой крепких стен, отгораживающих от суетливого мира, почему-то вспоминались обрывки прошлого. Райна смотрела на Даллака, увлеченно грызущего куриные крылья, на Града, растянувшегося на пыльном коврике у холодного камина, и перебирала в памяти день, когда она вошла в Предел, уже будучи главой клана. Она металась по всем лавкам и гостиницам, расспрашивала торговцев и скупщиков, даже пьянчугами в харчевне не побрезговала. Даллака знали — «А-а-а! Хват? Который с Градом?» — но не могли точно сказать: ушел, не ушел, вернется ли. Непонятно было: то ли Райне неправильно донесли, перепутали Даллака с кем-то, то ли они разминулись. Тогда она гнала прочь еще одну вероятность. Что Даллак, прознавший о ее приезде, ушел из Предела, чтобы не встречаться лицом к лицу. Потому что давным-давно нашел себе жену или сговорчивую девицу.

Страхи и сомнения развеял Град. Ухитрился проскользнуть мимо охраны, так что его не заметили, обнюхал Райну, вильнул хвостом. Не зарычал, когда его нахально сгребли в объятия, затряс головой после шипения в ухо: «Где он?». Увидев Даллака, Райна тогда чуть Града не уронила. Лис заматерел, поднять трудно, но Даллак заматерел еще сильнее, здоровый мужик стал, такой сверху ляжет — раздавит.

Райна до сих пор не помнила, о чем они тогда на улице говорили, потому что старалась не краснеть и не думать о Даллаке сверху. И кто из них предложил пойти в «Стервятник», чтобы не стоять посреди улицы, тоже вспомнить не могла. Въелось, врезалось — не вытравишь из памяти — что она сама, первая, накинулась на Даллака в номере. Дождалась щелчка замка, стерла улыбку поцелуем. Отстранилась и замерла, боясь не отказа — скорее, обвинения в распутстве, которое Даллак не облечет в слова, но отметит в мыслях.

— А что тогда? Почему ты расстроилась? Из-за дома, потому что я тебя не спросил?

— Не расстроилась. Дом — это прекрасно. Воспоминания навалились.

Райна перебралась из одного кресла в другое, оседлывая колени Даллака. Мебель им досталась крепкая, даже не скрипнула под двойным весом. Даллак ее подхватил, придержал, помогая найти удобную позу. Райна наклонилась вперед, почти касаясь лбом лба, потянулась к щеке, погладила, чувствуя мягкое покалывание щетины. Даллак откинулся на спинку кресла, молчаливо предлагая: «Делай, что хочешь. Я твой». Они касались носами, как обнюхивающиеся на Пустоши лисы, дразнили друг друга обжигающим кожу дыханием. Райна не выдержала первой — лизнула Даллака, тут же превратила звериную ласку в поцелуй. Целовались долго и нежно. Тело расслаблялось, нервное напряжение утекало, как вода из прорезанного бурдюка. Райне хотелось долгого и томного совокупления — как на границе утреннего сна и яви — с потерей себя и оглушительным пробуждением.

— Здесь есть купальня, — шепнул Даллак. — Бассейн ого какой здоровый. Вода теплая. Пойдем, проверим? Я с себя кабацкую пыль смою.

Шевелиться? Куда-то идти? Райне было хорошо и на кресле, в коконе винно-съестного запаха — сильнее всего от Даллака пахло жареной курицей, а это не самый скверный аромат.

— Не пойду, — капризно заявила она. — Неси.

Носить Даллак умел и любил. Райна взмыла в воздух, провожаемая взглядом Града — лис тоже не желал двигаться: дом надежный, коврик уютный, в купальне и на кровати хозяин и без него отлично побарахтается. Коридор, три ступеньки, разбухшая от сырости дубовая дверь — Райна наблюдала за маршрутом, цепляясь за шею Даллака. Пахнуло теплой сыростью. Мокрый воздух переполнял шепот мрамора — купальня была облицована плитами.

— Смотри-ка! Рыжий кого-то поймал!

— Нет, это рыжего поймали! И сделали вьючным животным. Хорошо несет, старается.

— Ой, сейчас уронит!

Райна цыкнула, заставляя мрамор замолчать. Позволила сгрузить себя на лавку, освободить от одежды. Руки сталкивались, пуговицы и завязки застревали и спутывались, Даллак целовал обнажающуюся шею и плечи Райны, сам себе мешал и тихо ругался. От этой возни Райна растеряла ленцу. Желание вскипело, взбаламутило — как горячий гейзер, пробившийся сквозь безмятежную гладь стоялой воды. Она вывернулась, облокотилась на лавку, попирая заткнувшийся мрамор коленями. Даллак не заставил себя долго ждать — навалился сзади, уткнулся в шею. Райна застонала, когда зубы прикусили кожу на кошачьем местечке, между лопатками. Расслабилась и поплыла по волнам удовольствия.

После соития она пробормотала:

— В спальню тоже понесешь. Идти не смогу.

Когда Даллак штурмовал лестницу, Град на них даже не посмотрел. То ли спал, то ли оцепенел — кто их разберет, этих вызванных созданий воды? Райна решила его не подманивать. Все равно не выдержит, придет. За порогом не останется — Граду ни приличия, ни законы не писаны — влезет в кровать, устроится в ногах, а если заработает пинок, будет потом полдня обижаться.

До того, как Даллак опустил ее на кровать, Райна успела посмотреть в окно. Драконий луг был завален осколками камня. Черного и белого мрамора. Рядом, скучая, стоял базальтовый голем. Солнце клонилось к горизонту, окрашивало деревья и траву в розовый цвет. Отцовский дракон что-то ел — Райна понадеялся, что не грызет камень.

Дневная усталость быстро переплавилась в вечерний сон. Ровное дыхание Даллака умиротворяло лучше любых травяных чаев и настоек. Райна прижалась к теплому боку, положила ладонь на запястье, словно опасалась, что кто-то украдет браслет, и заснула, не дождавшись Града.

Разбудил ее раскат грома, проникший в сон. Безмятежность скомкалась, Райне на миг показалось, что она вернулась в прошлое — на локоть голема, стоящего на выжженной равнине чужого мира. Страх отозвался болью в висках. Сноп молний ударил в мостовую прямо перед домом, треск и грохот оглушили. Даллак всхрапнул, прикрыл ухо локтем и поглубже зарылся в подушку. Райна села, обняла Града — пришел, хорошо! — выглянула в окно, осторожно отодвигая портьеру. Низкие плотные тучи мчались так стремительно, что казалось — сейчас врежутся в балкон, снесут. Очередная разветвленная молния осветила небо и крыши соседних домов. Райна заметила движение против ветра, встала с кровати, таща к окну недовольного Града.