Поняв, что меня все же заметили, выпустила крылья, осветив ночной сад, и спустилась вниз, просто взмахнув ими несколько раз. Взгляды прогуливающихся по саду невольно оказались прикованы ко мне. Опустилась в паре шагов от мужчин, неспешно убирая крылья. Тревор смотрел на меня со смесью упрямства и затаенной боли, она отчетливо просматривалась в его глазах. Эвандер бросил на Тревора быстрый взгляд и шагнул ко мне, притягивая ближе, в его действиях не было показного превосходства, только любовь ко мне, желание защитить. Я стала чувствовать его еще лучше. Эмоции Эвандера будто эхом отзывались и у меня в душе. Подняла на мужа извиняющийся взгляд.

– Простите, я не хотела вас подслушивать, - выдала чистую правду.

– Тебе не за что извиняться, - одаряя лучистой, завораживающей улыбкой, ответил Эвандер.

Тревор не сказал и слова. Окинул нас тяжелым взглядом и двинулся прочь, не задев нас и краем одежды, но его злость и обреченность я буквально кожей почувствовала. Чувства Тревора будто опалили, когда он прошел мимо.

– Хочу домой, - сообщила мужу, прижимаясь к твердой груди.

– Давай шокируем местных еще больше, - залихватски предложил он.

Ответ прочитал у меня во взгляде, тут же на месте меняя облик. Мне пришлось отступить немного, давая место мощному ящеру, занявшему все пространство сада. У входа заметила родителей Эвандера, шокировано следящих за открывшимся зрелищем. Свейлон был с ними. Повелитель не выглядел довольным. Судя по тому, как Эвандер дернул головой в его сторону, светлейший что-то сказал ему мысленно. Диаракхорн пригнул голову, выстелил передо мной крыло, на которое я с удовольствием взобралась и тут же взмыл в ночное небо.

Льяру Мэдди старшую нашли. Эйлитир скрывалась в обители. Затворницы долго не выдавали свою приорину, укрывая от стражей повелителя. Несчастные богомолицы были настолько запуганы, что не смели выдать эту сумасшедшую, хотя почти все были в курсе происходящего в обители. Более того, каждая из них в той или иной степени оказалась жертвой жестокости льяры Мэдди.

Свейлон взял на личный контроль расследование жестоких преступлений, творящихся в этом месте. Повелителя нельзя заподозрить в любви делиться выводами и соображениями, а с Тревором я вовсе перестала общаться, так что о ходе разбирательства могла только догадываться.

О том, что обитель решено было полностью расформировать, через несколько недель сообщил Эвандер после визита во дворец. Он же немного рассказал о том, что удалось узнать. Происходившее в обители в течение многих лет не поддается никаким разумным объяснениям. В обители проживало несколько десятков женщин. В основном, все они попали в это страшное место, потому что больше идти им было некуда. Было там и несколько девочек, попавших в обитель совсем детьми. Не каждой из затворниц позволялось работать, эту привилегию еще нужно было заслужить. Те, кто попал в обитель умирать, как Феофана, не представляли для приорины никакого интереса. Этих несчастных чаще всего содержали в закрытых помещениях, кормили, поили, но и только. На них приорина зарабатывала, получая звоны от родных этих женщин. Намного меньше повезло тем, кто пришел в обитель, будучи в положении. Вот этих несчастных к концу беременности спускали в подвалы. Ребенка после родов сразу отнимали, его участь была предрешена. Забитые матери, лишенные своего дитя, либо становились молчаливыми затворницами-богомолицами, либо донорами для кровавых ванн сумасшедшей льяры.

Льяра Мэдди, как до того ее мать, а до того мать ее матери, а после и дочь поклонялись не принятым в Аквадии Богам – Ауролю, Диараку и Фейросу, как считается создавшим этот мир и всех живущих в нем, а иной Богине. Ее имя ни одна из женщин так и не назвала. Для них это оказалось страшнее прилюдного наказания. Культ этой Богини учил, как сохранить красоту и молодость надолго. Только вот для этого требовалась малость – принимать кровавые ванны и пить кровь новорожденных младенцев. Не скрою, приорина в свои годы выглядела много моложе, чем ее сверстницы. Только если в том заслуга кровавых ритуалов…

Ни одного младенца спасти не удалось, а вот двоих беременных освободили. Совершенно определенно известно, что у Эйлитир Мэдди был пособник – лекарь. Нашли его уже или нет, Эвандер не рассказал. Вся эта история повлияла на меня довольно сильно. Мне оказалось сложно осознать, что разумные существа могут быть способны на такую жестокость. Это даже не звериное поведение, ведь звери не убивают просто так, а лишь ради защиты или для пропитания.

Обеих льяр все же судили прилюдно. Спустя время нашлось немало свидетельств многочисленных жертв этих чудовищ. Женщин, несмотря на заступничество старшего рода - диари аль Мэдди, вывели на главную площадь Аурейи. Глашатай зачитал длинный список их прегрешений, после чего обеих повезли в открытых повозках, простоволосых и босых к объявленному месту содержания. Повозка двигалась медленно прямо сквозь толпу собравшихся горожан. Девушки давно уже пропадали и в городе, и в поселках поблизости от столицы. Когда люди узнали, кто тому виной, в их глазах горела жажда крови. Не думаю, что нити Свейлона, тянущиеся к толпе, подстегивали кого-то бросать в льяр камни. Скорее, он их даже сдерживал.

Уверена, светлейший заранее знал, чем закончится этот суд… Живой к месту содержания не доехала ни одна из льяр.

Никаких обрядов в местном храме мы с Эвандером проходить не стали. Род аль Раиль признал меня женой Эвандера. На наших предплечиях горело доказательство того, что мы связаны, этого всем оказалось достаточно.

Тиморей оказался верен своему слову. Достаточно быстро лавочник подыскал новое место для своей лавки. Одновременно с тем по столице стали расползаться слухи, что мои настои теперь продаются у него, думаю, он сам и пустил этот слух. Но ничего плохого в том не видела, скорее, напротив. Харишаф сначала ходила каждый день к Тиморею для обучения, а после переехала в его квартиру, расположенную прямо над новой лавкой. Это случилось сразу после того, как я полностью освободила лавку, передав через посыльного Тревору его процент звонов и разорвав у стряпчего наше соглашение. Я решила переехать в поместье Эвандера.