— В общем, ты, наместник, как хочешь, а я князю отпишу, чьими стараниями татарское войско тут, под Серой крепостью, полегло. Может, хоть чуточку после этого сердце Юрия Святославича смягчится, гнев его на тебя утихнет, — закончил разговор пограничник.

— Только про наши переговоры с Сарыбашем промолчи, — вздохнул Андрон. — Мол, собрался Котян оборонять свои кочевья, а видя то, чем обернулось дело, воспользовался моментом и устроил татарам полный разгром. Сам же говорил, что ни к чему злить князя нашими переговорами с половцами за его спиной. И не забудь помянуть, что, напав на нас, татары нарушили слово, данное их послами Михаилу Всеволодовичу — не зорить его владения.

Ушли обременённые добычей половцы, уехал в Оскол Полкан. Пришло время подводить итоги героического сражения. Без малейшей натяжки героического, даже несмотря на разницу в вооружениях. Ведь ордынцы, не случись у них истерики после гибели группы военачальников, вполне могли бы «задавить массой», помноженной на организованность и дисциплину. А из-за того, что у кого-то не выдержали нервы, атаковали, по сути, неорганизованной толпой.

Очень невесёлыми получились итоги. И дело даже не в потерях, удивительно малочисленных для сражения такого масштаба, но чувствительных при незначительной численности населения слободы. Слишком уж мало осталось боеприпасов. Для орудий «Гром» боевых машин пехоты — буквально по паре выстрелов на ствол. Для миномётов — чуть меньше полусотни мин. Пулемётных патронов — около двух тысяч. Автоматных — всего на три тысячи больше. Патронов к пистолетам и пистолетам-пулемётам — около четырёх тысяч. Выстрелов к гранатомётам всего на пять лент.

— В общем, братцы, ситуация следующая: если что-нибудь не придумать, ещё один монгольский штурм нам уже не отбить!

— Да чего вы на меня уставились?! — психанул Лесников. — Как будто от меня одного зависит то, чем мы обороняться будем…

— А от кого ещё?

— От всех, здесь присутствующих. Но сразу предупреждаю: возможностей у нас очень мало.

— Что, даже обычный чёрный порох получить не сумеем? — удивился Юрец.

— Из чего? — фыркнул Вовка. — Ты хоть знаешь, из чего его делать?

— Ну-у-у…

— Баранки гну! Селитра, уголь и сера. Уголь — самое простое, но даже в его получении есть хитрости: для лучшего эффекта нужен ивовый. Берёза, орех и прочее — дают худший эффект. С селитрой, которой для пороха нужно больше всего, можно повозиться, но там тоже куча хитростей. А вот с серой — вообще полная жопа! Либо у византийцев закупать по диким ценам, либо у татар: есть на Жигулях гора, где имеются выходы самородной серы.

— Где мы, а где Жигули, — вздохнул Андрон.

— Вот именно! Есть, конечно, вариант сделать дымный порох без серы. Хуже «обычного» будет, но стрелять из него можно. Только не из нашего оружия. Весь вопрос — чем стрелять? Камнями? Свинец тоже покупать придётся. Или какими-нибудь обрубками дерьмового местного железа, но это хуже, чем свинцом: летит оно после выстрела хуже.

— А бездымный порох никак не получить? — вздохнул Беспалых.

— Из чего? Думаешь, я технологию его производства не смотрел? Нужны азотная и серная кислоты, которыми придётся обрабатывать целлюлозу. Целлюлоза, напомню, это вещество такое, в большом количестве содержащееся в хлопке. С которым у нас та же самая часть тела, что и с серой. Ну, есть возможность без очень уж большого геморроя получить целлюлозу из стеблей конопли и крапивы. А вот с кислотами… Если азотную при наличии у нас электричества, пожив бурной половой жизнью, ещё можно добыть, то для серной нужна всё та же самая сера. И это — не считая такой «мелочи», как нестабильность и взрывоопасность всех «простых», получаемых «на коленке» нитропорохов. То же самое касается взрывчатки, даже простейшей.

— Ситуация тупиковая… — покачал головой Минкин.

— Хотя, я бы не сказал, что полностью уж безнадёжная, — чуть остыл после возникшей паузы Фофан. — По крайней мере, чёрный порох для стрельбы из миномётов и снаряжения самих мин мы должны успеть получить. Это, конечно, не тротил (или что там в минах используется?), но на безптичье — и жопа соловей.

— А сами мины где брать?

— Отолью, — заверил Борода. — Если Серый даст мне одну, учебную, в качестве модели.

Беспалых, который после «смены имиджа» никак не мог привыкнуть к изменившийся дикции, кивнул.

— Выдам.

— Кстати, по поводу «отолью». Придётся тебе, Андрон, издавать грозный приказ о том, чтобы народ не разбазаривал такой ценный продукт жизнедеятельности, как моча. Теперь мочиться надо будет только в какую-нибудь тару, а коровьи и лошадиные какашки собирать.

— Это ещё для чего? — удивился «наместник».

— На хлеб, блин, мазать! — снова психанул Вовка. — Селитру из чего ты собрался получать? Из него, родимого, из дерьмеца, разбавленного мочёй. И не кривись: нету у нас иного сырья для получения селитры!

33

Забот, как и «предрекал» Лесников, хватило всем. Зильберштейну — устраивать за пределами «жилой зоны» площадку под «селитряницу». Подальше, подальше, чтобы запашок от бродящей смеси мочи, дерьма и всяческих дополнительных «компонентов» не выедал глаза людей. Жилину — сваривать из обрезков железных листов «бродильный чан», выставленный на солнцепёке (для ускорения хода химической реакции). Минкину — засылать людей Коловрата к купцам из уцелевших окрестных городов с заказом на покупку (где угодно и по хорошим ценам) самородной серы, свинца и кричного железа. Беспалых с Барбариным — подбором материалов и размеров миномётных мин и полости внутри боеприпаса для снаряжения его новым типом взрывчатого вещества. Самому Фофану — расчётом примитивных дульнозарядных пушек для стрельбы каменным «дробом» и обрубками железа.