Что это?! Неужто ещё одна лишняя причина порадоваться за то, что игра сделала меня одной из своих пешек? Воздержусь.

В общем, о чём это я? Шиза постепенно наползала и на наш город. Местные каналы старались не нагнетать панику, но новости с каждым днём становились всё напряжённее. Родителей на полном серьёзе просили не выпускать своих детей по вечерам. Пока только рекомендательно, но настойчиво.

Завершить мытарства по городу удалось часам к четырём, а где-то в пять я уселся около телевизора, чтобы расфасовать аптечки и приготовить зажигательную смесь, когда в дверь неожиданно позвонили. Прятать разложенный в зале бардак даже не подумал, погрешив на соседей пришедших за солью, что у меня случалось куда чаще, чем визиты того же Лёхи. Тем сильнее удивился, когда, открыв дверь обнаружил на своём пороге своих новых знакомых.

— … — не нашёл я что сказать, так и оставшись удивлённо торчать в проёме полуоткрытой двери.

— Привет? — настороженно помахала у меня перед носом рукой немка. Её подруга скопировала жест, от чего всё это немного напомнило сакраментальное «улыбаемся и машем».

— П-привет, — ещё более настороженно ответил я.

— Пришли проведать. Впустишь?

— А… как вошли? — отхожу в сторону и с сомнением кошусь на домофон, зачем-то висящий рядом со входной дверью.

— Нас бабушка у подъезда впустила. Чудеснейшая женщина! — похоже Эльзу отпустила первичная неловкость и она начала потихонечку напирать, расчищая простор для манёвра себе и до сих про не проронившей ни слова подруге.

Да-да, чудесная женщина у меня перед подъездом сидит. Всех ко мне впускает. Наверное даже тех кто просто мимо шёл зазывает. Высказать бы ей, так к моей репутации затворника и наркомана добавится ещё чего похуже. А пришедшим девушкам и невдомёк, что лишь заговорив с любезнейшей Таисией Леопольдовной (а больше некому, бабка уже намертво приросла к той скамейке) и сказав, что пришли ко мне они автоматически стали проститутками такими же, как я наркоманками и вообще полиция уже едет, потому что здесь творится жертвоприношение после оргии с одной из них в качестве жертвы. И если б я сейчас хоть на йоту преувеличивал…

Щёлкнувший замок двери заставил меня встряхнуться и вновь обратить внимание на снимающих обувь девушек. Даже включить свет в прихожей приличия ради. После чего жестом пригласил их в зал и уж потом решил задавать вопросы.

— О, а чем это тут так пахнет?

М-да. Опоздал. А чем пахнет? Так знамо чем — АИ -девяносто два.

— Бензин. — кивнул я рукой на импровизированный верстак. Хах, верстак! Громко сказано! Просто стол на котором лежит фанера и это всё накрыто брезентом. И уж на этом всём и располагались всякие разные… изделия. Канистры с бензином и маслом по пять литров. Две вязанки арбалетных стрел, ну или болтов, кому как нравится, пара охотничьих ножей, пустые бутылки, обрезы ткани, гора медикаментов… прочее… В общем, я бы и рад всё это не выносить из своей комнаты, но там уже склад всякого полезного, так что места просто нет. Вот и разложил всё это перед телеящиком.

Смотрю на удивлённые мордашки и поясняю:

— Ночью в данж собираюсь. Надо подготовиться.

— И для чего тебе там бензин?

— Там не для чего, а здесь я из него делаю зажигательную смесь. Вот она-то мне там и пригождается. Надо постоянно что-нибудь поджигать, подошёл к столу и закупорил бутылку, в которой уже была налита огнесмесь и закупорил её. Тяжело вздохнул над лучшим другом партизана. — Куда чаще, чем хотелось бы.

Повернулся к так и стоящим посреди комнаты гостьям и, наконец, решил прояснить:

— Вас Лёха попросил прийти?

Ответили мне нестройным хором.

— Да, — Эльза.

— Нет, — Марина.

— Ну… — хором протянули обе, посмотрев друг на друга и немного смутившись.

Губы сами собой растянулись в улыбке.

— Ясно, и чего же Лёха, который вас не просил, хотел от меня не узнать? Мы же вроде вот только по телефону общались, — и спохватившись, что до сих пор ничего не предложил гостям махнул рукой в сторону кухни. — Чаю?

Чай не стали, а вот от сока не отказались и уже за столом девушки продолжили объяснять причины своего визита:

— Лёша правда не просил нас к тебе приходить, просто в разговоре упомянул, что неплохо бы вживую посмотреть, как ты там со всеми этими… играми…

— Ну а мы устали сидеть целыми днями дома, — подхватила шатенка, удивив меня своим заявлением до самых внешних проявлений в виде отпавшей челюсти и распахнутых до самого крайнего положения глаз. — Что?

— Не верю, что вы с нашей последней встречи тупо торчали дома, — просто заявил я, за что был удостоен сдвоенного фырка в исполнении двух красоток.

— Не верит он… — цокнула языком немка. — Да ты хоть представляешь, что…

— Эля, не надо… — ладонь Марины накрыла запястье подруги, и та моментально сдулась, что удивило меня ещё сильнее. Девушка же, тем временем, выдержала паузу и заговорила. — Понимаешь, Дэн, Элькин отец немного… Нет! Он не тиран! Он клёвый! Вот только вся та хрень, что творится сейчас в Ёбурге и вообще везде… он относится к ней уж слишком серьёзно! Того гляди, ров вокруг дома начнёт копать.

— А ко мне через весь город вас как тогда отпустили? — мозг упорно отказывался строить цепочки связей между рассказом девушек и их текущем географическом положении.