— Этот финал у нас особенный, — продолжил Нокс. — Обычно этот раунд Игр — дуэль. Каждый получает шанс добраться до клинка, и побеждает тот, кто останется в живых. Но раз уж никто из членов этой славной семейки так и не справился с элементарной задачей — убить смертную девчонку, я решил немного изменить правила. И награду.

Женевьева замерла. Лицо Роуина оставалось непроницаемым. А вот Грейв улыбался.

— Если я умру, Салем придёт за тобой, — сказала Женевьева, глядя на Нокса.

Тот оскалился:

— Только если я не заберу твою душу и не пообещаю мучить её вечно, если он хоть взглянет в мою сторону.

Она взглянула на Роуина, но он по-прежнему смотрел вперёд, ни единым мускулом не выдавая эмоций.

— Итак, моё предложение, мальчики: если она умрёт в течение часа, я немедленно освобожу вас и всех ваших братьев и сестёр от контрактов со мной. Навсегда.

У Женевьевы перехватило дыхание. Дьявол выкладывал на стол все козыри.

— И я сделаю это для вас проще простого, — продолжил он. — Охотничий клинок доставит её душу мне. Ровингтон, я снял заклятье, связывавшее твою жизнь с её. Можете даже снова пользоваться магией. Раз уж она у нас такая скользкая.

Женевьева попятилась, а Грейв резко рванул вперёд — нет, не к ней. К Роуину. А тот всё так же не отреагировал ни на одно из слов Нокса.

— Ну что, хочешь сам или мне расправиться с ней? — спросил Грейв.

— Как благородно, — хмыкнул Нокс, прижимая руку к сердцу с насмешливым видом. — Не заставлять брата убивать собственную жену.

Женевьева мотнула головой и начала пятиться прочь от круга.

— Нет, — выдохнула она.

Улыбка Нокса расползлась ещё шире. В ушах у неё застучала кровь.

И тут Роуин повернулся к ней. Маска безразличия исчезла с его лица.

Он улыбался, как лис, наконец загнавший зайца в угол.

— Я хочу, чтобы ты знала: несмотря ни на что, мне искренне жаль то, что я сейчас сделаю, — сказал он.

Глава 44. ЗАЯЦ

Женевьева сорвалась с места. В точности как добыча, которой Дьявол так отчаянно хотел её видеть.

Её разум метался, пока она вылетала в фойе и бросалась к парадной двери. Заставляя ноги работать до боли, она вырвалась наружу, в сторону лабиринта. К этому моменту она знала каждый его поворот, каждую петлю — как свои пять пальцев.

Пробегая меж зеркал, встроенных в покрытые шипами стены, она мельком видела своё отражение — дикую девушку в великолепном платье, за которой гнался лис, похитивший её сердце.

Влетев в центр лабиринта, она наткнулась на Роуина — он уже ждал её там.

Позади него, в следующее мгновение, из воздуха возник Грейв.

И тут же — Нокс, вставший рядом с братом, расплывшийся в ухмылке от уха до уха. Кольцо на её пальце пылало так, будто вот-вот прожжёт кожу насквозь.

— Благодарю тебя, — сказал Нокс искренне. — Это будет действительно великолепный финал.

Роуин сделал шаг вперёд, и Женевьева попятилась, пока не упёрлась спиной в изгородь.

Ад — это клубящаяся тьма и тайны. Прямо как человек, стоявший перед ней.

— Я презираю тебя, — выдохнула она, когда чёрные щупальца магии, струившиеся из его ладоней, обвили её запястья и шею, вдавливая в колючую стену лабиринта. Тот самый соблазнительный заряд, что всегда пробегал по её коже, стоило ему оказаться слишком близко, вспыхнул вновь, и она стиснула зубы, подавляя жар, расползающийся по венам. В прошлый раз, когда его тени оплетали её вот так, между ними было куда меньше одежды.

Он двинулся следом за своей магией, приближаясь, пока его грудь не прижалась к её.

— Любовь. Ненависть. Одна страсть, только имена разные, — прошептал он. — И как легко размывается грань между ними, не находишь?

— Нет, — процедила она. — Для меня всё предельно ясно: я тебя ненавижу.

Он наклонился медленно, до самого уха, и прошептал:

— Докажи.

Позади него Нокс захохотал от удовольствия.

А затем Роуин произнёс почти беззвучно:

— Две правды и ложь?

Из-за его плеча Женевьева увидела, как Нокс с Грейвом переглянулись, не понимая, что происходит.

— Пошёл к чёрту. Как будто я поверю хоть одному твоему слову после этого.

— Давай, бедовая, сыграй со мной в последний раз, — усмехнулся он.

— Ладно, — её улыбка стала хищной. — Начинай.

— Ты любишь меня, — начал он.

У неё перехватило дыхание.

Он протянул руку и коснулся её лица, нежно, кончиком большого пальца провёл по щеке.

— Ты моя.

Он прижался ко лбу Женевьевы.