Она роется в другой корзине и протягивает брусок розового цвета, который пахнет мыльной ягодой. Так-то лучше.

– Не знаю, я почему-то думала, ты будешь расстроена… из-за всего, что произошло. И обижена на меня.

– Признаю, у меня припасена парочка ласковых почти для каждого в этом племени, – или пара десятков. – Но, проснувшись однажды утром, я поняла, что я здесь, со своим мужчиной, занимаюсь тем, что люблю, и мне не нужно слушать, как Джози болтает у костра о том, сколько детей она хочет, если когда-нибудь найдет отклик.

– Она мечтательная, – тихо говорит Джорджи. – И одинокая.

– И болтливая, – я изображаю рукой болтающий рот. – Но гнев я в себе уже поборола. Не хочу провести следующие три года (или сколько потребуется, чтобы мой ребенок появился на свет), тая в себе ненависть. Вот почему я хочу потрясающий медовый месяц. Мы проведем время, узнавая больше друг о друге, занимаясь сексом, и в итоге станем с Раахошем одним целым. Тогда уже ни один придурок из племени не сможет разлучить нас. Нам будет здорово, несмотря на то, что вы, ребята, допустили ошибку, изгнав нас.

Она смеется над моим упреком.

– А, вот оно что!

Я лучезарно улыбаюсь.

– Ты же понимаешь, я должна была попытаться. А теперь расскажи, как вы развлекались в свой медовый месяц. Что интересного видели, делали? Что новенького попробовали?

Она напрягается, и я удивляюсь выражению ее лица. Она выглядит… виноватой? С чего вдруг?

– Все, чем обычно молодожены занимаются в медовый месяц.

– Это скучный ответ. Ну же, подкинь мне идеи, хочу испробовать их на Раахоше.

– У нас был скучный медовый месяц, – она пожимает плечами, кладя обратно мыло, от которого я отказалась. – Я бы хотела сказать, что мы совершили миллион безумных поступков, но это не так. Мы были только вдвоем и… это было здорово, – она мило улыбается. – Было приятно просто побыть Векталом и Джорджи, а не вождем и партнершей вождя.

– Хммм. Ну и ладно, держи свои секреты при себе. В любом случае, ваши темные делишки рано или поздно выйдут наружу.

– Это мы еще посмотрим.

Я удивленно поднимаю брови.

– Разве десять минут назад мы не обсуждали, что Нора обожает, когда ее шлепают? О каких секретах может идти речь?

Джорджи краснеет, пока я засовываю еще один мешочек с чем-то в свою сумку.

– Это потому что они такие громкие. Мы ведем себя тихо.

– Значит, вы тихие извращенцы, – поддразниваю я, и ее лицо заливается краской еще сильнее. – Не волнуйся, я никому не скажу, кроме Раахоша, – я завязываю сумку и барабаню по ней пальцами. – Ну же, подкинь мне идей для медового месяца. Давай.

– Вы могли бы отправиться в какое-нибудь красивое место, – Джорджи беспомощно разводит руками. – Насладиться видами.

Насладиться гребаными видами? Это медовый месяц, а не обзорная экскурсия.

– Ты совсем не шаришь в этом деле, подруга.

Джорджи показывает мне язык.

– Хорошо, тогда как насчет того, чтобы принять ванну вдвоем? Устроить для него стриптиз? Немного поиграть с его хвостом?

«Ооо, пожалуй, Джорджи не такая уж тихоня, как я думала», – я постукиваю себя пальцем по виску.

– Мне нравится ход твоих мыслей.

– Не стоит благодарности, – она оглядывает кладовку. – Тебе нужно что-нибудь еще?

– Не-а, – я похлопываю по набитой припасами сумке. Не могу взять слишком много, потому что мы с Раахошем должны пополнять запасы, а не подчищать их, но мне так хочется показать средний палец всем, кто изгнал моего мужчину, поэтому я беру больше, чем следовало. И мне плевать.

Джорджи поднимается на ноги, отряхивая одежду.

– Кажется, я слышу голоса наших мужчин.

Закидываю сумку на плечо и выхожу из пещеры, улыбаясь. Джорджи следует за мной. Это все – показуха, пусть я говорю, что мне нравится быть в изгнании. Раахош знает, что я продолжаю защищать его как могу, а именно, заставляя племя чувствовать себя стадом придурков из-за того, что они изгнали моего мужчину, когда все, чего он хотел – быть со мной.

И на минуточку, та, кого он похитил, была именно я. И раз меня все устраивает, то почему их нет? Проехали. Зато теперь мы с Раахошем проводим много времени наедине.