И тут предельно прагматичный подход — танк не живет долго на поле боя, а дизель пусть потребляет меньше соляра, зато масло как не в коня корм. Вот товарищ Сталин и рассудил просто, по житейской практичности — не стал «складывать яйца в одну корзину». Но установкой новой башни озаботился, но тут уже сам Грабин настаивал, что с усилением бронирования германских танков выпуск Ф-34 м ЗИС-5 в ущерб Ф-22Т является напрасным расходованием ресурсов и человеческих жизней. Так что фактически выпуск аналога Т-34/85, пусть и с трехдюймовой пушкой начался на два года раньше, и теперь на этом танке будут воевать до конца войны. Как и КВ-85, производство которого отлаживается, и останавливать в пользу более лучшего тяжелого танка ИС нет необходимости, только одни огромные затраты. Да и не так уже нужны эти танки на поле боя с появлением ИСУ-107 с унитарным выстрелом, снаряд которого может проломить даже непробиваемый лоб «пантеры». К тому же орудие скорострельное, а потому лучше чем 122 мм пушка с раздельным заряжанием, которую в годы воны ставили на ИС-2. Там же в Челябинске делают и СУ-152, с укороченной гаубицей М-10Т. А так как орудие много легче, то за счет этого довели лобовую броню до искомых 90 мм, поставив лобовой лист рубки под большим углом наклона. И потому что решили, что для таких САУ дальность стрельбы не так важна, их задача поддержка танков на поле боя.

Но самое удивительно, так «реинкарнация» Т-50 в ИСУ-50 вызвала самый пристальный интерес Сталина. Машина потяжелела на четыре с половиной тонны, и внешне очень сильно походила на АСУ-85, той самой, что поступала на вооружении ВДВ в начале 1960-х годов. Вот только экономить вес сейчас не было нужды, к тому же 76 мм пушка занимала меньше места, чем 85 мм, и была сильно легче — за счет этого лобовое бронирование довели до 60 мм (а не 45 мм), а борт стал вдвое толще (30 мм вместо 15 мм). Да и двигатель поставили бензиновый М-17Т, как на танке БТ — вот эта «реинкарнация» штурмового орудия легко выдала полсотни километров в час, и носилась как «угорелая». Верховный главнокомандующий новинку оценил, она ему пришлась по душе, к тому же их можно было производить по три штуки по цене двух «тридцатьчетверок». И потребовал довести до конца года выпуск до полутора тысяч штук, и наращивать производство любыми способами, чтобы такие советские «штуги» были в каждом стрелковом корпусе для маневренной противотанковой обороны.

При этом Сталин отказался от танкового ленд-лиза широким жестом в пользу пострадавших от наступления Роммеля англичан. И более того, пообещал отправить через Персию польскую армию, передав ей при необходимости имеющиеся «матильды» и «валентайны» с бронетранспортерами «универсал карриер». И от американской бронетехники также отказался, попросив взамен больше истребителей и грузовиков, а также станки и оборудование. Сам Григорий Иванович находил этот шаг экономически целесообразным, и политически выгодным — «импортные» танки после войны будут без надобности, зато автотранспорт в мирной жизни очень нужен, к тому же грузовики легче списывать, предварительно разобрав на запчасти…

— На Конева нацелилась 2-я танковая армия, цель Орел, не иначе, и при этом защищает группу армий «Юг» от флангового удара, что может последовать с севера. Еще одна, 1-я, прет от Курска, а 3-я наступает от Харькова. Судя по всему, хотят полностью смести Юго-Западный фронт, и выйти к Дону на всем протяжении. В Ставке опасаются, что немецкие танки повернут с юга на Москву, и начинают подтягивать резервы. С трудом убедил, что это не так — в стратегическом плане бесперспективная операция, и ничего кроме потерь не даст. Все же синдром прошлого года сильно давит на психику.

Кулик подошел к карте, на которой булавками была обозначена изменившаяся линия фронта. Внимательно оценил ситуацию, смерил растопыренными пальцами как циркулем расстояние. Хмыкнул:

— На юг они прут, на юг, на Кавказ. Им нужна нефть Майкопа и Грозного, но особенно бакинские нефтепромыслы. Это настоящая «кровь» войны, там огромная часть нашей добычи. Заметь, Андрей — танковая армия фельдмаршала Роммеля уже в Египте — англичане убрались от Суэцкого канала. Но стягивают войска в Палестину, еще держатся на Синае. Здесь решится главный вопрос начала этой войны — жить Британской империи дальше, или она обречена на развал, а ее владения станут для кого-то «наследством». И поверь — драка будет жестокой, и в Лондоне, и Берлине это прекрасно понимают. Вот потому Гитлер и начал на юге мощное наступление, чтобы мы не смогли вмешаться в битву за «библейские места». Странновато история изменилась — немцы уступили нам, зато взяли реванш за счет англичан. А что будет дальше, даже загадывать не буду — война становится другой…

АСУ-85 рядом с ИСУ-152 — можно оценить габариты двух самоходок…

— Гудериан, я знал, что всегда могу положиться на вас — вы сделали больше, чем мы рассчитывали, и теперь Германия у вас в вечном и неоплатном долгу. Вот вам чек на пятьсот тысяч рейхсмарок, и можете выбрать любое имение, которое вам приглянулось. Любое, фельдмаршал, если оно только не имеет хозяев… Впрочем, его выкупим за счет казны, и будем ежегодно выделять субсидию на его содержание.

— Благодарю вас, мой фюрер! Приказывайте — все исполню! Моя жизнь всецело принадлежит рейху!

О более выгодном варианте и мечтать не стоило, и Гудериан как настоящий пруссак знал одно имение близь Кульма, как раз рядом с его усадьбой, которую пожаловали прошлый раз. Теперь их просто объединит в одно, благо поляков, что заселились туда двадцать лет назад, изгнав немцев, теперь поставили в то же положение, и они стали покидать исторические прусские земли. Но кроме новой усадьбы, ласкало слух обращение «фельдмаршал» — к этому высшему военному званию Гейнц шел долго, очень долго, пережив одну мировую войну, и тот жесточайший позор и страдания, что обрушились на Германию после злосчастного поражения.

Однако теперь для «победителей» наступила пора расплаты — Францию «поставили на колени», и она склонила прежде горделивую голову. Теперь французы заплатят за все, и прекрасно знают о том. И выбора у них больше нет по большому счету — или воюют вместе с немцами против англичан по-настоящему, либо «вае виктис», как говорили древние — «горе побежденным». Понятно, что свои колонии галлы уже потеряли — те захвачены британцами, кто бы сомневался, которые сделали ставку не на маршала Петена, коллаборациониста, ставшего одним из тех, кто признал поражение и «новый порядок», а на генерала де Голля, держащего сторону Черчилля. Впрочем, «голлистов» в самой Франции сильно недолюбливали, и значительное число губернаторов заморских территорий предпочитали сейчас держать сторону правительства Виши, прекрасно понимая, что немцы могут «отыграться» на собственно метрополии, на самих французах.