Направляясь на велосипеде в комтиру, Кассандра Меркури и в этот день, как обычно, встретила на улице Аренберг Богумила. Кассандра была взбудоражена, нетерпелива, ей хотелось сию асе минуту все выложить, рассказать о выходных, она так гордилась тем, что сумела выяснить, ведь это потрясающе и очень важно, — но сказала совсем другое:

— Что с тобой? Что случилось?

Всегда такой веселый, бойкий, по-детски безрассудный, Богумил молча нажимал на педали, с напряженным лицом, а если на велодорожке стоял автомобиль, не лез в карман за стикером «Вы стоите на дороге!». Она очень тревожилась, когда он выделывал эти рискованные маневры, но сейчас тревожилась оттого, что их не было.

— Рассказывай! Что стряслось?

— На выходные я ездил домой. В Прагу.

Кассандра поневоле отстала от Богумила, когда они объезжали автомобиль, стоявший на второй полосе, меж тем как слева от них мимо громыхал автобус. Потом она снова догнала его, Богумил молчал.

— Итак, ты был в Праге. Навестил семью? Allons! [161] Что стряслось?

— La famille est la mort de la raison! [162]

— Богумил!

— В общем, ничего особенного. Для меня это не стало неожиданностью. Или скажем так: сейчас я удивляюсь, что это стало для меня неожиданностью. Я был у родителей. Eh bien! [163] Родители, они и есть родители. Потом я хотел встретиться с сестрой, пообедать в «У повешенного», утка с красной капустой, как всегда. Она отказалась!

— Твоя сестра отказалась с тобой встретиться?

— Отказалась встречаться в ресторане, на людях. Хотела, чтобы я приехал к ней домой.

— Так это же хорошо.

— Нет. Она знает, как я люблю утку в «У повешенного». Вдобавок так было всегда! Мы встречались там, обедали и рассказывали друг другу всё, все новости, все секреты, все слухи! Нет, я не хотел к ней домой. Она недавно вышла замуж и…

— Ты знаешь ее мужа? Тогда, выходит, они оба тебя пригласили?

— Она сказала: «Ты не был на нашей свадьбе!» Сказала: «Я, конечно, знаю почему. И сейчас ты приедешь к нам и пожмешь руку моему мужу. Я приготовлю утку. А ты пожмешь руку моему мужу. У нас в доме».

— И в чем проблема?

В одной из припаркованных впереди машин распахнулась дверца. Богумил затормозил так резко, что едва не вылетел кувырком из седла. Кассандра рванула свой велосипед влево и сразу же вправо, ее едва не зацепил доставочный фургон. Она остановилась, слезла с велосипеда. Сердце стучало, молотило в грудь и в виски. Богумил тоже слез с велосипеда, накричал на автомобилиста, который не глядя открыл дверцу. Тот несколько раз извинился, Богумил провел свой велосипед мимо машины, к Кассандре, бросил его, сел на капот припаркованной машины и заплакал.

Кассандра села рядом, обняла его за плечи, сказала:

— Обошлось. Обошлось. Все хорошо!

— Ничего не хорошо!

Автомобилист стоял бледный как полотно, Кассандра махнула ему рукой: дескать, жми отсюда!

— Ничего не обошлось, — повторил Богумил, утирая глаза тыльной стороной руки. — В общем, я поехал к сестре. Она хотела, чтобы я пожал руку ее мужу. А он отказался. Отказался пожать мою протянутую руку. Проигнорировал ее. Смотрел на меня, лицо гладкое, самодовольное, руки в брюки, потом сказал: «Ту smrade zasrany!»

— Как-как?

— Tu es un cretin d’idiot! [164]

— Non! Ce n’est pas vrai! [165]

— Правда! Я-де продался концернам, предаю национальные интересы Чешской Республики за солидное жалованье в Брюсселе, я — вредитель и так далее. И все это в передней у них дома. Возле вешалки.

— И что ты сказал, что сделал?

Богумил хохотнул, шмыгнул носом.

— Что я сделал? Убрал руку. А потом сказал сестре: «Если мы так и будем дискутировать в передней, утка сгорит». А она: «Утки нет». Было только выяснение отношений.

Кассандра крепче обняла его, прижала к своей груди, погладила по голове. Смешно: она погладила велошлем.

Неожиданно перед ними вырос какой-то мужчина, напустился на них. Владелец машины, на капоте которой они сидели. Богумил поднял взгляд, достал из сумки стикер, аккуратно снял пленку, встал и пришлепнул наклейку мужчине на лоб. Тот отпрянул, Богумил поднял велосипед и сказал Кассандре:

— Едем! Пора на работу!

Кассандра сама поразилась, с какой быстротой вскочила на велосипед, оба энергично жали на педали, молча, только на авеню Ар Богумил сказал:

— Сестра на пять лет моложе меня. Когда она училась в школе, я делал за нее домашние задания. Никто не говорил, что она дурочка или лентяйка. Она была принцесса. И теперь заведет ребенка от фашиста. И никого в семье это не волнует. Он очень любезен с родней, красивым голосом поет старинные народные песни, выглядит довольно неплохо, хорошо зарабатывает и не коммунист. Вот что у нас теперь принимают в расчет.

Кассандра не знала, что сказать. Только когда они добрались до места, заперли велосипеды и шли к лифту, она сказала: