— Ведь электричество сюда провел вовсе не фашизм! — многозначительно заметил он.

Стефано и Фредди оскорбленно переглянулись. Очень быстро последний снова ударился в прекраснодушные мечты о создании целого итальянского города, посвященного кино.

Я слушал, не вступая в разговор; наверное, за годы общения научился у Франческо, который сидел напротив и вел себя также, иногда понимающе улыбался мне и деликатно промакивал губы уголком салфетки, отпив вина. Стефано, как всегда, закладывал за троих и не забывал доливать мне. Виола с удивлением смотрела, как я пью, потом чуть заметно пожала плечами. Зато, когда говорил Луиджи Фредди, с непривычной мне смелостью смешивая искусство и политику, она ежилась и, казалось, собиралась что-то сказать. Должно быть, он тоже заметил это, потому что вскоре после десерта повернулся к ней и спросил:

— А вы что обо всем этом думаете, синьора?

Кампана положил руку на руку Виолы:

— Где твои манеры, дорогой Луиджи? Наших жен не интересует политика. Зачем утомлять их нашими дискуссиями?

— Точно, — вступил Стефано. — Пошли в гостиную, выпьем по последней или по сколько влезет. Мне тут подарили сигары, которые, как говорят, скручивали для самого дуче! А дамы пусть обсуждают то, что их интересует.

Мужчины двинулись к двери, ведущей в соседнюю гостиную. Франческо заявил, что отправляется спать.

— Ты идешь, Гулливер? — крикнул Стефано.

Прежде чем присоединиться к остальным, я бросил последний взгляд на Виолу — она приветливо улыбнулась мне. Слуга закрыл за нами дверь в тот миг, когда жена Фредди, рыжая худышка, наклонилась к Виоле с вопросом:

— Тафта на вашем платье восхитительна. Где вы такую нашли?

В гостиной Стефано облегченно выдохнул и расстегнул ворот рубашки, затем брюки. Он развалился в кресле, его примеру последовал Фредди, который пил меньше, и другой сквадрист, открывавший рот, только чтобы согласиться с тем, кто говорил последним. Кампана прислонился к буфету маркетри, где выстроились в ожидании ликеры, и задумчиво затянулся сигарой, которую раскурил для него слуга.

Хлебнув полстакана виски, Стефано насмешливо оглядел небольшую компанию.

— А если начистоту, все эти истории про кино, они же в основном чтобы пощупать свежего мяска, нет?

Луиджи Фредди неодобрительно сдвинул брови, Кампана ухмыльнулся:

— Не стоит так думать. Я хорошо знал Родольфо при жизни и…

— Родольфо? — прервал его Стефано.

— О да, извини. Рудольф, поскольку он так себя называл. «Рудольф Валентино» и правда звучит гораздо мужественней, чем Родольфо ди Валентина. Словом, когда Рудольф в первый раз женился, невеста заперла его на всю брачную ночь в другом номере отеля. Оказалось, она предпочитала женщин.

— У меня бы она полюбила мужчин как миленькая.

— Сомневаюсь, — иронически пробормотал Кампана.

Стефано тут же насупился и вскочил, опрокинув недопитый бокал.

— Что ты хотел этим сказать?

— Ничего. Просто если уж Валентино ничего не добился…

— Кто бы говорил! Ты не сдюжил обрюхатить даже мою сестру!

— Синьоры… — вмешался Фредди, обеспокоенно взглянув на меня.

Я видел, как Стефано слетал с катушек и по менее серьезному поводу. Но здесь я не встревал по той простой причине, что Кампана меня раздражал, к тому же я хорошо выпил. Да и адвокат вполне мог сам себя защитить.

— Я бы, как ты говоришь, обрюхатил твою сестру, если бы она сама хоть как-то шевелилась.

— Вам стоит говорить о Виоле с большим уважением. Обоим.

Стефано и Кампана оглянулись, удивленные моим вмешательством.

— О, — произнес адвокат. — Да у нее тут рыцарь. — Он окинул меня взглядом, который я хорошо знал: смерил с головы до ног, благо расстояние было небольшое.

— Ты, что ли, глаз на нее положил, малыш? — процедил он.

— Назови меня еще раз малышом, и увидишь.

Неожиданно Стефано осклабился и потряс пустым стаканом:

— Ах, женщины! Одни неприятности! Будет вам ссориться из-за пары сисек, не о чем говорить! Тем более у моей сестрицы!

— Вот уж правда, говорить не о чем, — насмешливо сказал Кампана.

Фредди увидел, как моя рука сжала бокал. Он был умный человек и быстро прикинул, что я могу сделать, например швырнуть бокал в лицо Кампаны, и другие варианты до бесконечности: что стекло рассечет тому щеку или что я промахнусь и наброшусь на Кампану в довершение драки… Он положил ладонь мне на руку и взглядом приковал к креслу. Слуга обошел нас еще раз, Стефано поворошил угли в камине. С явным облегчением Фредди улыбнулся мне:

— Все говорят, что вы очень талантливый скульптор, господин Виталиани.

— Ну и пусть говорят, — буркнул я.

— Режиму нужны такие люди, как вы. У народа нет воображения. Его надо впечатлять. Дать ему увидеть воочию нового человека, прикоснуться к нему. У нас с гениальным изобретателем беспроволочного телеграфа, великим Маркони есть проект, о котором я пока не могу говорить. Я думаю, и вы могли бы внести свой вклад в прославление страны. Вам было бы интересно работать на нас? Дуче щедро вознаграждает своих ученых и артистов.