— Тогда выходи к ужину, — ответила она. — Иначе и Фархат задумается о том, что после ночи с Дамиром в одном доме, пусть и по нелепой случайности, что-то с тобой происходит.

Меня как будто окатили ледяной водой из ведра. Действительно. Если мама это связала за три секунды и отгадала истинную причину моей депрессии, то тоже самое может сделать и отчим, при условии что я продолжу себя вести вот так. Я не подумала об этом. Значит, придётся брать себя в руки, одеваться к ужину и спускаться вниз, улыбаться в глаза, а за глаза клясть и лгать. Как и делают все в этой фальшиво-благородной семейке.

— Дамир тут не причем, — ответила я, стараясь отчаянно верить в то, что говорю. От этого зависит моя жизнь. — Я просто не хочу замуж.

— Женщины не выбирают, ты же знаешь, — вздохнула мама. — И Фархат тоже выбрал меня сам. Дамир выбрал Риту, и её тоже не спрашивали, а молча заключили сделку. А Карим хороший, ты привыкнешь к нему. — У вас всё было взаимно, — сказала я.

— И у тебя будет — просто вам нужно немного времени. Давай, одевайся, и спускайся. Не давай нам повода усомниться в тебе и не потеряй доверия Фархата.

Пришлось мне скрепя сердце подчиниться. Я привела себя в порядок и спустилась в столовую. Пыталась даже есть, но у меня не вышло, да и сидела я весь вечер как на иголках. Карим хотел внимания и доставал меня своими вопросами.

— Как ты?

— Нормально.

— Ты здорова?

— Похожа на больную?

— Ты очень бледная.

— Не накрасилась. Привыкай, — переговаривались мы не громко, чтобы слышно было только нам.

— Так почему ты бледная?

Потому что постоянно думаю о том, что не хочу, чтобы твой член однажды оказался внутри меня.

— Просто нет настроения.

— Чем я мог бы тебя развеселить?

Карим на самом деле был неплохим парнем, учтивым, внимательным. Он так старался, но меня это только раздражало. Уму не приложу, как мы будем жить вместе, и как я буду ложиться с ним, после того, что испытала с Дамиром. И пусть и для него я оказалась лишь куклой, но эта ночь была приятной для нас обоих. А к Кариму у меня совсем ничего нет…

Я была рада, когда он, наконец, уехал и оставил меня в покое. Я тут же ушла в свою комнату и заперлась там. Боже, я один ужин еле вынесла и едва не сошла с ума, где Карим только говорил со мной, как же я вынесу ночи с ним?

Всю ночь я не спала, а утром приняла решение смело и честно поговорить с Дамиром. Так больше не может продолжаться.

Когда я приехала, он уже был на своём месте. Я сварила ему кофе и понесла в кабинет.

— Спасибо, — сказал он, когда я поставила чашку возле него.

— Скажи, ты к жене в постель теперь нормально ложишься?

Он поднял голову на меня.

— Что ты сказала?

— Как ты после нашей ночи ложишься с ней? Всё ли тебе нравится?

— Камилла… — предупреждающего прорычал он. — Не зли меня.

— Я так больше не могу, — сказала я ему, смело глядя ему в глаза. — С этим НУЖНО что-то решать.

Дамир окинул меня взглядом синих глаз.

— Что не можешь?

— Играть в этом фарсе.

Он отложил в сторону свой блокнот, в котором делал заметки до этого и уставился на меня.

— Тебе всё равно? — спросила я.

— На что?

— На то, что произошло между нами.

— Нет, — ответил он и встал на ноги. — Кажется, нам пора поговорить.

Дамир закрыл дверь на ключ, а потом подошел ближе, ухватил меня за руку и утянул за собой на небольшой диван в углу.

— Ты думаешь, что эта ночь ничего для меня не значила? — спросил он.

— Да. А разве это не так?

— Не так, — покачал он головой и положил большую ладонь мне на колено, ласково сжав его. — Думаешь, я не понимаю, на что ты пошла?

— Но для тебя это было просто…развлечение?

— Я никогда не относился к тебе как к игрушке. Просто я сорвался… А теперь нам обоим придётся за это отвечать.

Я смотрела на него, но с трудом верила в то, что он говорил.

— Вчера утром ты был такой равнодушный.

— А чего ты ждала от меня? — пожал плечами Дамир. — Что я начну петь дифирамбы? Это не ко мне. Мне и самому нужно было переварить всё. Как ты себя чувствуешь, кстати? Болит всё?

— Болит! — ответила я. — Но больше всего — душа. Что мне делать, Дамир? Я не пойду за Карима. Я не… не смогу с ним спать после тебя… Я не желаю, чтобы ко мне прикасался кто-то ещё.

Его рука на моём колене дрогнула. Он сильнее впился пальцами в кожу. Желваки его заходили ходуном. Синие глаза впивались в моё лицо.