Вниз спускается тот самый мужчина. Он присаживается на корточки и закуривает. От его взгляда становится не по себе. Дрожь по телу. Особенная такая, страшная…

– Куришь?

Голос хриплый, низкий. Неприятный. Есть мужики с приятным голосом хриплым, а есть, когда такой голос… Низкий. Неприятный…

– Нет, не курю! – с трудом произношу я и кашляю.

Отчаянно кашляю. Господи, неужели это правда туберкулёз… А ещё надо как-то выбираться отсюда.

– А ты красивая… Давно у меня не было бабы!

В глазах сильнее темнеет. Вжимаюсь в стену. Он встаёт и, отшвырнув сигарету, начинает стаскивать с себя грязный мешковатый свитер. Я закусываю губу до крови.

Кажется, это конец…

Я во все глаза смотрю на этого мужика. Становится противно. До жути. Отползаю, но руки полностью связаны и ноги привязаны… Цепью. Одна нога.

– И не выбраться, малышка! Правда?

От ужаса у меня темнеет в глазах. Подходит ко мне ближе, а мне кажется, мне нечем дышать. Просто перехватывает дыхание.

– Отойдите от меня! – шепчу я. – Не надо!

Его руки тянутся ко мне.

Тянет за штаны. Руки забираются под кофту. Такое противное ощущение. В нос бьёт запах перегара.

– Иди ко мне, моя куколка!

Дверь резко открывается.

– Василь, уходим! Ты сбрендил! Оставь тёлку! Нас нашли, это люди Белого!

Наверху слышится топот. Василь бросается к лестнице, а я изо всех сил дёргаюсь. В углу слышу противный писк. Крысы? Нет, только не это. Я терпеть не могла крыс и всегда боялась их до одури. Только не крысы.

– На помощь! Помогите! На помощь!

Раздаётся резкий удар. Дверь захлопывается, и всё помещение погружается во тьму.

Закусываю губу до крови. Писк, кажется, слышится по всему помещению.

Господи, нет… Кто-то ползёт по моей ноге… Прошу, нет… Закрываю глаза…

– Голова болит! У нас пива нет? Блин, плохо так, совсем не могу! Дочка, ты тут???

Мама с трудом садится на кровать, а я смотрю на свой старый рюкзак. У девочек модный, красивый… Зачем только решила переходить в десятый класс? Как это всё глупо…

Лучше бы в колледж ушла, и оттуда общежитие, взрослая жизнь.

– Нет, нету пива!

Мама встала. Пошатнулась. Некогда красивая женщина полностью превращалась в опустившуюся алкоголичку. Я вообще не понимала, как это произошло. Мама же была такая красивая. Такая интересная женщина. Что с ней произошло… Что… С жалостью смотрю на неё, а она, распространяя стойкий запах перегара, выходит за дверь. Я едва сдерживаю слёзы. Боже, как это больно, как…

У меня слёзы в глазах. Терпеть не могу первое сентября, опять я буду хуже всех, и я это понимаю. Время, когда мама не пила, был жив папа и у нас была счастливая семья, очень давно прошло.

Осторожно убираю потёртый рюкзак со стола и, протерев пыль с него, выхожу вслед за мамой. Замираю. На кухне уже сидит мама с пивом в дрожащих худых руках и какие-то молодые мужики. Мне становится не по себе. То, что наш новый квартирант уголовник, я сразу поняла, но а эти люди кто. Кто они такие…

Вжимаюсь в стену. На меня в упор смотрит молодой светловолосый парень с тату на шее. Его водянистые голубые глаза, кажется, прожигают меня насквозь. Мне становится не по себе. Дрожь становится сильнее. Только сильнее. Господи, нет… Спокойно, Карина, ты у себя дома, никто тебе ничего не сделает. Спокойно.

Я не знаю, сколько я так просидела на кухне. В холодильнике оставались пару консервов, суп да сосиски, которыми я решила побаловать маму, деньги, что удалось оставить с пенсии по утере кормильца. Только на кухню я выходить совсем не хочу. Слышатся крики, пьяный хохот, а мне так страшно. Впервые бежать хочется. Бежать далеко и без оглядки. Очень далеко…

Мама заходит в комнату уже пьяная. Во все глаза смотрит на меня.

– Кар, ты не голодная? Всё норм?

Я смотрю на неё во все глаза, ей же тридцати пяти ещё нет. Первая красавица посёлка была. Такая красивая – глаз не отвести, а сейчас что… Без слёз не взглянешь…

– Мама, может, хватит! Голодная! Скоро 1 сентября! Мне идти не в чем! С тобой всё хорошо? У нас продуктов нет! Ты хочешь, чтобы меня опека забрала?

Мама устало вздыхает.

– Солнышко, я такого мужчину встретила… У нас всё теперь точно будет хорошо! Точно!

Я отворачиваюсь. Сколько раз я уже это слышала…

– Что-то за мужики и где деньги с квартиранта?

Глаза мамы забегали, а я сжала руки в кулаки.

– Ты опять ему всё отдала?

– Кар…

– Я ничего слушать не хочу! Ты… У меня слов нет!