— Тогда я надеюсь, что там будет кофе. И твоя улыбка.

Я ничего не ответил. Настя тихо шепнула:

— Ты сегодня ещё позвонишь, Стас?

— Да, наверное, к вечеру. У меня ещё кое-что намечено на сегодня.

— Просто будь внимательнее. Чем бы ни занимался. Ладно?

— Хорошо.

Связь внезапно оборвалась. А я ещё минуту грустно смотрел на экран.

Не успел отложить телефон, как он снова завибрировал. Я в это время уже собирался натянуть носки и всё-таки выйти из квартиры. Номер не определился.

Я провёл пальцем по экрану в сторону зелёного круга.

— Алло?

— Воистину здравствуй, Станислав, укротитель водяных, — раздался знакомый баритон. — Говорит бывший Альберт. А теперь окончательно и бесповоротно Эйнар. Кстати, я сменил имя официально. В паспорте теперь так и записано — Эйнар Андреевич. Так что смени запись у себя в контактах. Я же есть у тебя в контактах вообще?

— Привет, Эйнар Андреевич, — хмыкнул я. — Не ожидал, что ты позвонишь. Хорошо, Альберт забыт как страшный сон. Окончательно и бесповоротно.

— Это отлично. Я рад, что ты проникся, — серьёзно подтвердил Альберт. — Я опять по делу — наш Хранитель очень настаивал, чтобы я тебя разыскал.

— Который на этот раз?

— Всё тот же. Четвёртый, — с достоинством ответил Альберт. — И ты, кажется, произвёл на него впечатление.

— И что хочет этот загадочный Хранитель?

— Встретиться. Лично. Сегодня. В удобное для тебя время. Место всё то же, сказал он.

— Прекрасно, — сказал я. — Обожаю секретные встречи с загадочными людьми. Это всегда бодрит. Передай ему, что через два часа буду на месте.

— Я прямо отсюда чувствую, как ты бодр и активен, — усмехнулся Альберт. — Передам, что придёшь. Набери как-нибудь меня, пересечёмся, вспомним юность за решёткой и небо в клетку.

— Эйнар, ты там сидел не больше недели.

— Этот период наложил неизгладимую печать страданий на моё чело. До встречи, Стас. Не пропадай.

Он отключился. Я посмотрел на часы и вышел.

Лето в Москове — это всегда обман. Сначала солнце, потом духота, потом ливень, потом снова солнце, как будто погода сама не помнит, какой прогноз давала вчера. Я ехал по внешней стороне Гадового кольца. Окно было приоткрыто, ветер гулял по салону и приносил запах липы и асфальта.

Я уже почти доехал до нужного поворота, когда экран телефона мигнул.Запущенное по привычке приложение для такси, о котором я даже забыл, подкинуло попутный вызов — буквально на пять минут в сторону. Точка высадки — в двух кварталах от «Луча».

Рука сама потянулась нажать «Принять». Иногда мне казалось, что приложение знает о моих планах даже больше, чем я.

На точке стояла девушка. Разноцветная — по другому не назовёшь. Яркие дреды до плеч. Льняное платье. На шее — деревянные бусины и что-то, похожее на амулет в форме глаза. На правом предплечье татуировка: плывущая по реке лодка без вёсел.

Она села на заднее сиденье и сразу сказала:

— О, у вас пахнет дымом и кофе. Это хороший знак. Можно не пристёгиваться?

— Если вы бессмертны — то конечно, — ответил я. — Остальным рекомендую следовать правилам.

Она хмыкнула.

— Бессмертие переоценено. А вы читали «Бардо Тодол»?

— Что-то знакомое. Это, кажется, тибетский путеводитель по посмертному опыту?

— Да. Очень практичная книжка, если правильно её понять. Там про то, как душа после смерти скитается между перерождениями. Видит образы. Свет. Демонов. Себя.

Я глянул в зеркало.

— Необычный выбор темы для беседы в пятницу.

— Просто иногда полезно поговорить о главном. Особенно с таксистами. У многих из вас всегда такое лицо, как будто вы уже всё видели.

— У меня это оттого, что я плохо сплю. И пью много кофе.

Она засмеялась. Весело, но не звонко, словно звук задерживался у неё внутри.

— А вы боитесь смерти?

Я замолчал на пару секунд. За окном мелькали цветные витрины и вечно спешащие люди.

— Думаю, как и все, — ответил я после некоторого раздумья. — Только у всех этот страх по-разному маскируется. Кто-то начинает бегать марафоны, кто-то открывает бизнес, кто-то разводится.

— А вы?

— А я отвечаю вопросом на вопрос. Это помогает жить.

Она кивнула.

— А если серьёзно?

Я вздохнул:

— Я её не жду. Но и не игнорирую. Знаете, как шумного соседа по лестничной клетке: редко видишь, но каждый день слышишь. Так и живёшь, думая, что в один день он обязательно позвонит в дверь.