Алиса попросила меня подождать на парковке, и убежала внутрь. Вернулась она минут через пятнадцать. Я успел даже в блоге запись сделать про своё открытие, и сфоткаться на фоне церкви Оннури.

— Я готова! — отрапортовала Алиса, и взяла меня под руку, — Идем!

— Ты христианка? — поинтересовался я у неё, пока мы шли по узкой улочке к станции.

— Да. Мама меня крестила, когда мне было три года. И мне нравятся христианские церкви! В них так здорово — мы вместе поём песни, пастор рассказывает интересные истории из жизни святых. А ещё на праздники мы готовим сладости детям… хотя обычно сами всё съедаем вечером. Тут много церквей, в этом районе. Вот эта, ещё Иоганна, и Оннури чуть подальше.

— Так вот почему ты всё время поминаешь Иисуса.

— Да, — Алиса хихикнула, — хотя я этому у мамы научилась, а потом она меня всё время ругала за это. "Нельзя поминать имя Господа всуе, Алиса!" Хотя я потом спрашивала у матери Терезы, она только посмеялась над этим суеверием. Вот сквернословить нельзя, да и то, только потому что это неприятно людям, а не всевышнему.

Пока добрались до Синдзюку, оттуда дошли до квартала красных фонарей, настроение у Алисы поднялось. Она больше не зависала в своих мыслях, и весело смеялась над моими бородатыми анекдотами.

— Ох, Хиро! Тебе бы в стендапе выступать! Или в ракуго!

— А это что ещё за зверь?

— Ты что, — девушка даже остановилась, — ни разу не видел выступление ракуго? А ну пойдём! Я знаю место, где оно каждый вечер проводится!

И потащила меня в странное заведение, которое буквально называлось “Я не могу дождаться, когда увижу тебя снова!!!”, спрятавшееся на четвёртом этаже здания, мимо которого я проходил не один раз.

— Раньше тут айдолы выступали, — объяснила Алиса, когда усадила меня на диван рядом с собой, и заказала выпивку. — А потом театр выкупил господин Годо, который очень любит ракуго. Теперь тут — настоящий рай для фанатов.

Я огляделся. Фанатов, скажу честно, было не слишком много. Несколько дедов, и ещё одна парочка студентов, видимо забравшихся сюда из любопытства.

Заиграла японская балалайка-сямисен. И на сцену вышел комик, в традиционном японском кимоно.

Ну что я могу сказать про ракуго. Петросян, по сравнению с ним — выдающийся юморист. Нет, дед на сцене умело разыгрывал японскую версию спора Мороза красного носа и Мороза синего носа о том, кто первый заморозит крестьянина. И женщина на сямисене играла не просто так, а создавала нужную атмосферу бренчанием. Но, блин, двадцать первый век на дворе, а репертуар не менялся, похоже, со времён революции Мейдзи. Да ещё и сам зал, который проектировался для выступлений айдолов, в современном дизайне, контрастировал с живой древностью на сцене так, что глаз резало.

О чём я и сказал Алисе, когда мы оттуда вышли. В ответ получил целую лекцию, что я ничего не понимаю в настоящих шутках. И обещание сводить меня в настоящий театр, а не то посмешище, которое из него сотворили в "Токио Глобусе", с экранами и вращающимся залом.

Так что вид закрытого “Хозуки” расстроил Алису куда меньше, чем я ожидал. Она постояла возле безликого фасада, хмыкнула, и затащила меня в переулок к мусорному баку.

— А помнишь, как мы тут впервые встретились? — спросила она, скармливая монетки в сто йен автомату с газировкой.

— Конечно помню. Всего две недели прошло. Ты ещё обозвала меня слепым.

— А ты заставил меня извиняться!

— А ты меня — бесплатно работать!

— А ты меня отшил, когда я тебя домой позвала!

— И ты всё равно своего добилась, в итоге.

Мы рассмеялись.

— Удивительно, насколько одна встреча всё может поменять, правда? — сказала Алиса, подойдя ко мне вплотную. — А ещё ты поцеловал меня здесь в первый раз.

Ну, теперь-то чего бояться. Я обнял Алису и повторил.

Из переулка нас прогнал заглянувший в него подозрительный тип.

— Простите, молодая госпожа, не признал вас, — извинился он, когда мы, раскрасневшиеся от того что нас застали врасплох, прошли мимо него на центральную улицу. — Думал алкоголики опять вместо туалета сюда отправились.

— Всё в порядке, господин Амагути, — Алиса уже на улице развернулась и поклонилась в ответ, — передавайте привет жене.

— Передам, — кивнул якудза, — конечно передам. Простите, господин Ито...

— Да? — я напрягся. Что ему от меня нужно?

— Вас какой-то человечек ищет по всему Кабуки-тё. Подозрительный такой человечек. Вы уж будьте аккуратнее, пожалуйста.

Кому ещё я понадобился?

Но что за человечек меня ищет, господин Амагути не сказал. Слухи такие ходят просто, вот и всё. Ну, и на этом спасибо.

— Ну что, теперь-то домой? — спросил я Алису. — Тебе всё равно, а мне завтра ещё работать.

— Бросай свою работу! У тебя теперь есть я! — девушка повисла у меня на шее, едва не уронив.