Зоина улыбка стала еще шире.

– Но ведь не погибла же.

Елизавета постучала костяшками пальцев по столу.

– Итак, шквальная, означает ли это, что я прощена?

– Зависит от того, насколько трудно будет очистить волосы от этой гадости.

Елизавета подняла руки, смола золотыми ручейками стекла с Зоиных кудрей на пол и там затвердела.

Юрий вытер слезы.

– Коммандеру… коммандер Назяленская должна будет испытывать такое всякий раз?

– Если потребуется, я готова, – отозвалась Зоя.

Елизавета пожала плечами.

– Будем надеяться, не потребуется.

– Ты открыл дверь, – сказала Зоя, протягивая Николаю руку.

Поднявшись с ее помощью на ноги, он заставил себя порадоваться результату вместе с остальными. Но Николай успел ощутить силу монстра. Сможет ли он противостоять свирепому демону в решающий момент? Он открыл дверь, однако вряд ли в следующий раз у него так легко получится ее закрыть.

Он стойко выдержал трое суток – балы, торжественные обеды и встречи. На него больше никто не покушался. Почти как на фронте: ты прожил час, потом второй и надеешься дожить до утра. Поздно вечером Исаак падал в кровать и лежал, глядя в потолок. Слушал стук сердца, размышлял о многочисленных ошибках, которые допустил сегодня, и еще более многочисленных, которые неизбежно допустит завтра.

Сегодня с утра была запланирована приятная лодочная прогулка по озеру перед Малым дворцом, а после – пикник на берегу.

– Перед обедом тебя ждет тет-а-тет с шуханской принцессой, – сообщила Тамара.

– А… что мне с ней делать?

– Постарайся ее очаровать. Расспроси о личной охране, давно ли стражницы состоят у нее на службе. Добудь максимум информации.

– Разве не проще вам с Толей подружиться с девушками из Тавгарада на почве общего шуханского детства или чего-нибудь в этом роде?

Близнецы переглянулись.

– Мы для них хуже равкианцев, – сказала Тамара. – Наш отец был шуханцем, но при этом мы носим татуировки с символами Солнечной святой и служим королю чужой страны.

– И почему же вы выбрали Равку?

– Мы не выбирали, – отрезала Тамара.

Толя приложил ладонь к сердцу.

– Мы выбрали Алину. И Николая. А это, – он широким жестом обвел территорию дворца, – ничего не значит.

Исаак не знал, что на это сказать. Он считал себя патриотом и все же не мог не признать, что Равка, в отличие от ее правителя, никогда не была к нему особенно добра.

– Просто поболтай с принцессой Эри, – наставляла Тамара, – разговори ее.

– Если – чисто гипотетически – представить, что я не наделен природным шармом и остроумием, – то как это осуществить?

Тамара раздраженно закатила глаза, но на выручку пришел Толя.

– Сыпь комплиментами. Вырази восхищение культурой Шухана. Можешь прочесть несколько…

– Ради всех святых, Толя, – перебила его сестра, – это последнее, что стоит ему советовать. – Тамара опустилась на одно колено перед Исааком. – Просто слушай ее. Задавай вопросы. Женщины не любят, когда их соблазняют. Им приятно, когда на них смотрят и слушают, что они говорят. Ты не преуспеешь ни в том, ни в другом, если будешь обдумывать стратегию победы или декламировать «Четвертое сказание о Креги».

– Четвертого сказания о Креги не существует! – возмутился Толя. – Поэт Элаан не закончил даже третье.

– В таком случае четвертое как раз стоит процитировать.

Почему от мысли о легкой беседе у Исаака учащается пульс? Видимо, потому, что он никогда особо не умел разговаривать с девушками – если не считать сестер. Но препираться с Белкой и Петей из-за цены на ленточку – совсем не то, что вести светский разговор с королевской особой. И как, интересно, ему выудить у принцессы нужную информацию? Исаак напомнил себе, что он теперь красавчик, – этот факт поражал его всякий раз, когда он случайно видел в зеркале свое отражение. Он и раньше не был уродом, просто имел непримечательную внешность: аккуратно причесанные каштановые волосы, которые начинали завиваться, если их долго не подстригать, довольно правильные черты лица, чуточку кривоватые нижние зубы. Мать называла его симпатичным, но ведь она и сестре говорила, что у той хороший голос, а это определенно не соответствовало истине.

Развалившись среди подушек на мягком диванчике, установленном на королевской ладье, Исаак изображал расслабленность, старательно копируя вальяжную позу Николая. Слишком въелась в него за долгие годы привычка стоять навытяжку. Перед ним там и сям, словно водяные лилии, на поверхности озера покачивались элегантные шлюпы и затейливо украшенные лодки; на ветру трепетали флажки и полосатые парусиновые навесы в цветах Равки – синем и золотом.

Для купания вода была холодной, но проливные нагрели верхний слой, так что над озерной гладью густыми клубами поднимался туман, из которого шквальные создавали эмблемы и символы различных стран и знатных родов. Чтобы снять напряжение, Исаак позволил себе пригубить абрикосового вина из крохотного бокала в виде колокольчика, но все равно оставался настороже и прислушивался к разговорам. Один из фьерданских послов спросил у Жени позволения осмотреть школу гришей.