– Хорошо. Вот вам мой секрет: я действительно хотел побыть один, но ваше общество мне очень нравится. Утро выдалось не самое легкое.

– Вот как?

– Керчийка чуть не утонула.

Принцесса Эри совсем неаристократично фыркнула.

– Сама виновата. Нечего было бросаться в озеро.

– Что, простите?

– Ставлю свою лучшую секиру на то, что это никакой не несчастный случай.

– Вашу лучшую секиру?

Эри заложила за ухо прядь темных волос.

– Да, я страстный коллекционер оружия.

Принцесса, которая мечтает быть стражницей и любит оружие. Интересная личность.

– Откуда у вас такая уверенность, что дочь Шенка прыгнула, а не упала в воду?

– Вчера мои советники настоятельно рекомендовали мне сделать то же самое.

Исаак недоуменно уставился на собеседницу.

– Хотите сказать, она рисковала жизнью только ради того…

– Чтобы привлечь внимание короля и предоставить ему возможность совершить геройский поступок? – Хмыкнув, Эри разгладила шелковое платье. – Отличный ход, только я на такое пойти не готова.

Исаак посмотрел ей в лицо.

– Верно, ведь вам было достаточно подождать, пока задумчивый король явится в оранжерею и увидит вас – прекрасное создание в зеленых шелках и с цветами в волосах. – Принцесса виновато отвела взор золотистых глаз. – Долго меня ждали?

Девушка закусила губу.

– Два часа и двенадцать минут, плюс-минус.

Исаака ее предельная честность и разозлила, и порадовала.

– Камень не самый удобный, согласны?

– Признаюсь, я отсидела весь зад.

Исаак расхохотался, но потом одернул себя. Николай смеется не так. Один из стражников склонил голову набок, прислушиваясь. Трухин. Постоянный напарник вполне мог узнать его смех. Святые, как же он устал от этого спектакля… Впрочем, принцесса дала шанс затронуть нужную тему.

– Если вам сложно несколько минут просидеть на неудобном камне, не представляю, как бы вы справились с работой стражника, которому полагается стоять навытяжку по нескольку часов подряд.

– В таком случае я рада, что родилась принцессой.

– По правде говоря, мне мало что известно о Тавгараде, – начал Исаак, надеясь, что это прозвучало естественно. – Стражниц набирают только из знатных семей?

– Их не набирают, – неожиданно резко ответила Эри. – После тщательной подготовки они съезжаются во дворец со всех городов и сел и могут лишь надеяться, что попадут в число избранных. Для них нет большей чести.

– Чем защищать вас? – не сдержал улыбки Исаак.

Эри снова закусила губу.

– Династию Табан. Я – меньший из бриллиантов короны.

Верится с трудом. Принцесса Эри ослепительно красива. Если она «дурнушка», то как же выглядят ее сестры?

– И все-таки это нелегкая служба, – гнул свое Исаак, – хоть и благородная. Им, как и гришам, приходится расстаться с семьями?

Принцесса слегка напряглась.

– Они идут на это с радостью. – Эри коснулась пальцами воды. – Труднее всего близнецам.

– Близнецам?

– У шуханцев близнецы рождаются очень часто. – Она мотнула подбородком в сторону Толи. – Вот, например, Кеб-Батар.

– Интересное слово – kebben. В равкианском языке у него нет эквивалента. – Оно означало близнеца или кровного родственника, но также могло употребляться для обозначения сердечной привязанности.

Принцесса Эри закрыла глаза и продекламировала:

– «Все оплакивают первый упавший лепесток, но кто вспомнит об остальных осыпавшихся цветах?»

Исаак опять невольно улыбнулся. Все же Толин совет насчет поэзии пригодился.

– «Я буду петь для тебя, даже когда весенние дни останутся далеко позади».

– Вам знакомы эти строчки? – удивилась Эри.

– Я запомнил их, когда только начинал учить шуханский. – Стихотворение называлось Kebben’a, и вокруг перевода этого названия велось немало споров. Как правильно: «Моей любимой», «Моей сестре» или «Моей единственной»?

– Стихи, конечно, старомодные, но в них очень правильно передан смысл понятия kebben.

– Кажется, их положили на музыку? – сказал Исаак. – Говорят, вы играете на хатууре?