– Эта твоя фраза. «Естественный дар». – Ханна провела пальцем по листку, где накарябала формы спряжения еще одного земенского глагола. Почерк у нее был отвратительный. – В юности отец повсюду брал меня с собой – на верховые прогулки, на охоту. Необычно для девочки, да, но он мечтал о сыне и, наверное, считал, что в этом нет ничего дурного. Я обожала все это: учебные бои, поездки, свободу. А потом я стала старше, и пришло время представить меня ко двору… Я не смогла расстаться со своими привычками…

А разве должна была? – задалась безмолвным вопросом Нина. Сама она не слишком любила лошадей, а бегать предпочитала только в том случае, если за ней гнались, однако у нее всегда была возможность выбора.

Ханна скрестила на груди руки и сгорбилась, словно хотела свернуться клубком, как еж.

– Мне говорили, что я веду себя неестественно, называли ненормальной. Женское тело должно быть мягким, а мое было жестким. Леди должна ступать грациозно, мелкими шажками, а я маршировала, как солдат. Была посмешищем. – Ханна подняла глаза к потолку. – Отец винил себя в том, что испортил меня воспитанием. Я не умела петь или рисовать, зато могла освежевать тушу оленя и перетянуть тетиву лука. Соорудить шалаш. Мне хотелось только одного: сбежать в лес и спать под звездами.

– Это… просто чудовищно, – признала Нина. – Но я тебя понимаю.

– Я пыталась измениться, правда пыталась. – Ханна пожала плечами. – Не вышло. Если я снова совершу ошибку… – Девушка смотрела перед собой потухшим взором.

Какое же мрачное будущее она рисует в воображении, ужаснулась Нина.

– Что тогда? – спросила она.

– Предполагалось, что образование меня облагородит, сделает пригодной для замужества. Если у Матери-хранительницы не получится исправить мои пороки, меня просто не пустят обратно домой. Не представят ко двору. Вообще-то это должно было произойти еще два года назад.

– Чем плохо, если ты не вернешься?

– Жить подобно изгнаннице? Никогда больше не видеться с родителями?

– Других вариантов нет?

– Либо я приспособлюсь к обычной жизни, либо приму обет и остаток жизни проведу в монастыре. Буду служить Джелю вместе с другими девами-хранительницами. – Лицо Ханны исказила досада. – Лучше бы я родилась инферном, чем сердцебиткой.

– Чепуха, – не задумываясь возразила Нина. В ней взыграла уязвленная гордость. Кому вообще интересно быть не корпориалом, а заклинателем? Корпориалы – самый лучший орден, это всем известно. – Я имею в виду, почему инферном?

Ясные глаза Ханны сверкнули, как будто она бросала вызов.

– Тогда бы я могла растопить весь Ледовый Двор! Смыть всю эту отвратительную массу в море.

Опасные речи. Сейчас Нине стоило бы изобразить шок, но вместо этого она расплылась в улыбке.

– Вот лужа была бы, а?

– Именно. – Ханна улыбнулась в ответ своей особенной, хищной улыбкой, приподняв уголки губ.

Внезапно Нине захотелось рассказать этой девушке обо всем от начала до конца. Мы с друзьями пробили стену Ледового Двора! Угнали фьерданский танк! Святые, она, что же, собирается хвастать? Это шанс завоевать доверие Ханны. Не упусти его!

Усевшись рядом с ученицей, она спросила:

– Если бы ты могла отправиться в любое место на карте и заняться чем угодно, что бы ты выбрала?

– Новый Зем, – не колеблясь, ответила Ханна. – Устроилась бы там вольным стрелком и сама зарабатывала бы себе на жизнь.

– Метко стреляешь?

– Да, – без лишней скромности подтвердила девушка. – Я думаю об этом всякий раз, когда тайком уезжаю из монастыря. Исчезнуть. Заставить всех поверить, что меня занесло снегом или унесло течением.

Что за дикость! Перебирайся лучше в Равку.

– Так почему не сделать это? Почему бы просто не сбежать?

Ханна пораженно уставилась на собеседницу.

– Я не могу так поступить с родителями, не могу опозорить семью.

Нина едва не закатила глаза, но вовремя себя одернула. Ох уж эти фьерданцы с их понятиями о чести.

– О, конечно, – поспешно пробормотала она. И все равно мысленно возвращалась к тому моменту, когда Ханна с развевающимися волосами и винтовкой в руке вылетела на опушку. Прирожденный воин. Нина видела скрытое в характере этой девушки золото, сияние, померкшее из-за того, что ей много лет подряд твердили, будто она ненормальная, неправильная. Эти проблески, когда на долю секунды появлялась настоящая Ханна, появлялась такой, какой была рождена, сводили Нину с ума. Ты здесь не для того, чтобы обзавестись новым другом, Зеник, упрекнула она себя. Твоя задача – добыть сведения.

– А что, если Мать-хранительница тебя выгонит?

– Не выгонит. Мой отец жертвует монастырю много денег.

– А если застукает, когда ты будешь разгуливать в штанах? – поддразнила Нина.

– Не застукает.

– Будь я и мои спутники не такими добрыми, уже застукала бы.

Теперь настал черед Ханны откинуться за партой и улыбнуться – уверенно и непринужденно.

Вот ты какая на самом деле.

– Ваше слово против моего. Прежде чем вы успеете постучаться к матушке, я уже буду сидеть у себя в келье, в своем чистеньком сарафанчике, опустив глаза долу.