— Но я же могу сказать, что информация от вас.

— Да, конечно. Но все правоохранители, с которыми я сотрудничал, очень не любят признаваться, что получили ниточки к раскрытию преступления от журналиста. Это выставляет их некомпетентными. И доверчивыми, если окажется, что ниточки ведут в никуда.

Это верно.

— Если вы закончили свои манипуляции, я вас не задерживаю.

— Не подскажете, где раздобыть чашку кофе? Только хорошего, а не разбавленного водой пойла.

— Кофейня Перл, — неохотно пробурчал Трумэн. — В двух кварталах налево.

Высокий мужчина дотронулся до брови двумя пальцами в знак благодарности и молча вышел.

Дейли посмотрел ему вслед. Ощущение было такое, словно его только что препарировал скальпелем, а потом снова зашил профессиональный хирург.

Что же, черт возьми, здесь произошло?

Мерси постучала в дверь домика ремесленника и принялась ждать. Когда она припарковалась у тротуара, три снеговика во дворе немного подняли ей настроение. Значит, здесь живут хорошие люди. Люди, которые с радостью помогают детям почувствовать всю прелесть зимы. Хотелось верить, что и Морриган участвовала в лепке снеговиков.

Килпатрик уже ехала на службу, когда внезапно остановилась посреди дороги и начала звонить по мобильному, пока не добилась разрешения посетить приемную семью Морриган. Лицо девочки не выходило у нее из головы с тех пор, как Мерси проснулась. Она поняла, что не сможет сосредоточиться на работе, пока лично не убедится: девочка в надежных руках.

Килпатрик чувствовала ответственность за Морриган. И знала, что будет следить за ребенком до возвращения матери — иначе сойдет с ума. А может, даже и после возвращения Саломеи…

Что, если Саломея не сможет как следует позаботиться о ней? Или ее арестуют?

Если до этого дойдет, тогда и надо думать, что делать.

Дверь открыла женщина с младенцем в слинге.

— Доброе утро, — поздоровалась Мерси. — Вы, наверное, Ханна?

Ханна оказалась примерно возраста Килпатрик. Очень стройная, со светлыми волосами, собранными в слегка растрепанный, но стильный пучок; Мерси сразу захотелось себе такой же. Улыбка Ханны была теплой, но морщинки вокруг ее глаз свидетельствовали о бессонной ночи. Мерси почему-то сразу почувствовала, что хозяйка дома нисколько этим не расстроена. Что Ханна счастлива посвящать все свое время заботе о детях.

— Да. А вы, видимо, тот самый агент, о котором Морриган болтает без умолку?

Мерси тоже не смогла сдержать улыбку.

— Как она?

— Сейчас сами увидите.

Ханна снова улыбнулась, показав ямочки на щеках, и жестом пригласила за собой. Круглые голубые глаза младенца безотрывно смотрели на гостью.

Наверное, это дочь Ханны. Такие же волосы и глаза.

В доме было чисто и опрятно, пахло блинчиками. До ушей Мерси донесся девчачий смех.

Хороший знак.

Они вошли в гостиную. Морриган сидела на полу, скрестив ноги, рядом с девочкой-ровесницей. Обе держали в руках джойстики, сосредоточенно глядя в монитор. Они нарядили компьютерную модель в джинсовые шорты, туфли на шпильках и покрасили ей волосы в зеленый. Затем одна из девочек изменила цвет волос на ярко-розовый — раздалось хихиканье.

— Она никогда раньше не играла в приставку, — шепнула Ханна гостье. — Даже не хотелось подпускать ее к ней. Хорошо, что есть дети, не испорченные гаджетами… но Дженни настояла, чтобы они играли вместе. И Морриган научилась за считаные минуты.

Мерси кивнула. Она хорошо понимала тревогу Ханны: нынешнее поколение детей уже не представляет жизни без Интернета, компьютерных игр и социальных сетей. Морриган же была невинным цветочком. Такая редкость…

Мерси с детства приучали быть готовой выживать без электричества и прочих современных удобств. Но с каждым днем ей становилось все труднее сохранять бдительность и помнить, что случится, если произойдет сбой в электросети или катастрофа. Иногда она не удерживалась от искушения понежиться в ванне с гидромассажем, посмотреть кино по «Нетфликсу» и на время забыть, что вся эта роскошь может исчезнуть в мгновение ока. Впрочем, расслабленное состояние никогда не длилось долго: суровая реальность неизменно напоминала о себе.

— Хороший ребенок, — продолжила Ханна, — вежливый, добрый. Плакала из-за бабушки, но уверена, что теперь она в лучшем мире. Сказала, что бабушка много страдала.

— А мать упоминала?

— Говорила, что та скоро вернется. Морриган совсем не волнуется, что она до сих пор не дала о себе знать. Правда, жалеет, что мать не смогла попрощаться с бабушкой… и сказать умирающей «напутственные слова». — Ханна сделала паузу. — Да, так и выразилась. Очень странно для ребенка ее возраста.

— Привет, Морриган, — поздоровалась Мерси.