– Спасибо, получше, – она глубоко вдохнула и отвернулась. Борис видел её смущение: она словно обнажённая, обезоруженная лежала перед ним. Зная Анну, можно было предположить, насколько эта ситуация была ей неудобна.

– Анечка... – слов не было. Вернее, их было так много: несказанных, заранее подготовленных, придуманных им для объяснения с ней, что они, словно люди в толпе, растворились, обесценились. Мама Анюты почувствовала себя неловко: она тактично извинилась и вышла «подышать» свежим воздухом.

– Борь, спасибо тебе... Мне так хочется покоя. Просто отдохнуть, выспаться. Я сама себя довела до такого! – Боря молча сжимал её кисть. Она тихо дышала, а ему хотелось затаить дыхание, чтобы не нарушить её покой.

– Анька, я буду молчать. Я понимаю все... Хочешь, я вообще буду сидеть в коридоре? – он наблюдал, как пульсирует вена на её бледной шее, как обострились тени под глазами и впали щеки.

– Нет, ты что? А зачем тебе вообще здесь сидеть? Я вроде не умираю. – Анна улыбнулась, и ему было приятно, что она уже способна шутить.

– Слава Богу, не умираешь. Я просто волнуюсь, мне хочется быть рядом... – он с нежностью посмотрел в её глаза. – Ань, ты не будешь против, если я отправлю тебя в санаторий? После больницы. Чтобы ты полностью окрепла. Или в жаркую страну погреться?

Она удивленно смотрела на него. В этот момент в палату без стука вошёл Отто с огромным букетом белых лилий. Анна их терпеть не могла, но это самая меньшая их вина. Они источали резкий запах, противопоказанный ей сейчас. Отто был свеж и благоухал отменным парфюмом. В другой ситуации Борис расценил бы его действие как насмешку или издевку. Но он был так искренен и старателен в своей абсурдной выходке, что винить Борис его не стал. Его круглое лицо, блеклые небольшие голубые глаза преобразились от свидания с Анной.

– А погреться Аннет поедет со мной в Египет! В наш отель. Там сейчас замечательная погода, и я уже все приготовил к приезду моей любимой! – он посмотрел на Бориса, обозначив своё преимущество. – Так что, спасибо холдингу за заботу, но мы справимся сами! – он жестом приказал Борису уступить место, сунув Анне практически под нос свои цветы.

Анна оцепенела от неожиданности. Она не смогла промолвить ни слова. Слезы застилали глаза, в носу защипало, и она, судорожно вдохнув воздух, состоящий из коктейля ароматов, дернула кислородную маску на себя. Борис быстро сориентировался: он нажал кнопку вызова врача и резко выхватил цветы из рук Отто. В следующую минуту он выскочил с букетом в коридор, не зная, куда его деть. К счастью, мимо проходила молоденькая медсестра, которой Борис их вручил.

Он спешно вернулся в палату, совершенно разбитый. Ему отчаянно хотелось быть рядом, защищать её от всех, оберегать. Казалось, он отойдёт на минуту, и Анне сделается хуже, ей навредят без него. Ему хотелось все держать под контролем. «Шут гороховый, явился-таки...».

Едва Борис вошёл в палату, как Отто тут же набросился на него.

– Борис, что происходит? Ты желаешь объяснений?

Нет, объясняться с ним Борис не хотел.

– Отто, мы не на базаре, в конце концов! Ты не догадался, что ей противопоказаны резкие запахи? – они вышли в коридор, не желая беспокоить Анну своими спорами. Говорили по-немецки. Отто бросал искры, скалился, то снимал, то надевал снова свой модный клетчатый пиджак, спрашивая Бориса, когда запах парфюма ощущается меньше.

Борису вся эта нелепая ситуация была неприятна. Главное, о чем он радел – здоровье Анны. Приходить сюда и находиться здесь он будет столько, сколько посчитает нужным. Не считаясь ни с кем, кроме неё, если она его не оттолкнёт.

Отто в открытую, не скрывая неприязни, давал понять Борису, что он лишний. Он сидел возле Анны, теребя её кисть, шепча ей какие-то нежные слова. Анюта не показывала каких-либо эмоций, а Борису последнее время не удавалось читать её чувства по глазам...

Он уже готов был признать, что думает о ней постоянно, мечтает о ней, мысленно ласкает нежные губы и не только... Что от долгой разлуки с ней начинает задыхаться, ища её присутствия, желая её как воздух. Все мысли его занимает она. Что больше всего на свете он хочет, чтобы она его полюбила! Полюбила снова... Если это вообще возможно! Он был готов признать свое полное поражение. И назвать, наконец, свои чувства этим страшным запретным словом – любовь...

Борис уехал из больницы, не желая мешать выздоровлению Анны. Об Отто он не думал вообще. Он старался подгадать свои визиты так, чтобы они не пересекались.

Словно влюблённый мальчишка, бежал сначала в цветочный, чтобы купить ей анютины глазки или орхидеи, затем пешком по лестнице, перешагивая через ступеньку, запыхавшись, стучал в её дверь.

– Почему ты так дышишь? – спросила Анна, а он притянул к губам её ладонь, ничего не говоря.

– Бежал... К тебе... – чтобы задыхаться возле неё, ему не нужно было бегать. – Как ты? Получше? – Борис смотрел на неё, не желая смутить, но она все равно краснела.

– Получше, конечно. Неделю здесь валяюсь. Домой хочу...

– Ань, давай я всё-таки куплю путевку? Не нужен тебе сейчас этот Шарм! – «вместе с его хозяином», хотелось добавить, но он сдержался.

– Боря, я могу сама себя отправить везде. Я работаю – ты забыл? – строго посмотрела она.

– Да мало ли что можешь ты! Я хочу сделать то, что могу я.

– Посмотрим... меня не выписывают ещё.

Он старался уходить вовремя, пока в палату не заходили врач или медсестра.

– Пока... Что принести тебе завтра?