– Только себя... – прошептала она, а у него захватило дух от этих слов.

На следующий день Борис прибежал к Анне ближе к обеду, запыхавшийся, с расстёгнутой пуговицей на воротнике, с очаровательным букетом. Она встретила его прохладно, если не сказать, очень холодно. Не разговаривала с ним, опускала глаза, будто он обидел её или виноват. Он безуспешно пытался выяснить, что случилось...

Борис уже собирался уходить, когда в палату зашёл Отто. Тот пытался криво улыбнуться, еле сдерживая раздражение. Анна оживилась и попросила Бориса остаться. Она встала и, окинув их стеклянным взглядом, произнесла:

– Борис Михайлович, спасибо вам за заботу, я искренне благодарна холдингу за помощь. Вы можете больше не затруднять себя визитами...

– Ань, что за чёрт... Ну что случилось? Что произошло за эти сутки? – он с мольбой смотрел в её глаза. – Скажи, в чём я виноват?

– Борис, ноу проблем! Аннет просто уже гораздо лучше, зачем тебе приходить? – Отто притянул Анну к себе, обозначая свою территорию. Борис был ошарашен, в его голове не укладывалось, что могло произойти?

– Борис Михайлович, у меня есть жених... – она прижалась к удивленному Отто. – Его заботы и внимания мне достаточно. – Ей не нужно было повторять дважды. Борис сухо попрощался и ушёл.

Он сел за руль и поехал. Без маршрута, по центральным улицам, по небольшим улочкам. Включил музыку, закурил. Что могло произойти? Сегодня он хотел объясниться с ней...

Анна уснула после утренней капельницы, а проснулась от запаха чего-то знакомого, родного... Так пахнет Борина квартира: чистотой, уютом, каким-то только одной ей уловимым запахом.

Она улыбнулась в полудреме, но, открыв глаза, увидела Ирину. Зачем она приехала к ней? Разве она не в Германии? Большего унижения придумать сложно... Если она знает, что Анна в больнице, значит, они обсуждают это с Борисом! Её визит показался Анне странным: ведь они не были подругами.

– Анечка, дорогая, как ты? Боренька сказал, что тебе было так плохо. – Певуче протянула рыжая кокетка. Она обдала Анну своими духами...

– Лучше, спасибо... Скоро выписывают. – Анна встретила её округлившимися глазами.

– Как тебе цветы, дорогая? – Ира кинула взгляд на корзинку анютиных глазок, которые ей приносил Борис. – Это я для тебя выбирала. Вернее, мы с Борей!

Анна сидела ошарашенная, не зная, что ответить... Ложь, опять ложь с его стороны! Так ненавидеть её мог только он! Позволить другой женщине выбирать для неё цветы!..

– Красивые цветы... Ирочка, спасибо вам с Борей! – выдавила она.

– Я так хочу, чтобы мы дружили! Не понимаю, почему ты не любишь меня? Есть причина? – Ирина, похоже, была в ударе.

– Я мало с кем дружу. Я социопат.

Ирина что-то ей рассказывала, весело щебетала, спрашивала Анну об их с Отто свадьбе. Та отвечала односложно и без эмоций.

– Представляю, как Отто мучается, пока ты в больнице! – она закинула удочку.

– Да, он переживает...

– Анька, тут хоть кровать крепкая?

– Кровать как кровать... А ему что до неё? – от её наглости Анна оторопела.

– Ой, у меня Боря дни считает, если я уезжаю, например, а как только возвращаюсь... Ты не представляешь: он, как животное, набрасывается! Я потом сидеть не могу – больно.

Анна занервничала и густо покраснела. К такому унижению она была не готова...

Ирина продолжала кормить Анюту изощренной ложью, мучить её развитую донельзя фантазию. Анна уже мысленно представила их с Ириной так, как способна была придумать только она! Будто Ирина знала или догадывалась о её мнительности... Получив нужный результат, она также весело и непринужденно, как и пришла, попрощалась и освободила палату.

Кристина застала Анну в слезах. Бледная, с темными кругами под глазами, она лежала, уткнувшись в подушку, и беззвучно плакала.

– Так, так, так! Нюсенька моя! Анечка! – она обняла её и долго гладила по голове, пока та содрогалась в рыданиях. Хорошо, что сегодня с Аней дежурила Кристина, а не Татьяна Николаевна!

– Ненавижу... ненавижу его! Зачем он пришёл? Приехал в первый же день! – она нервно глотала воду из стакана.

– Ань, да что случилось? Нормально же все было? Или он опять задевает тебя? – Кристина подала Анне кислородную маску.

Борис удивился, застав дома Ирину. Она планировала задержаться в Берлине ещё на неделю. Не предупредила, не попросила встретить... Эти странные непонятные отношения между ними тяготили его. Как мог он согласиться на них? Вернее, на её предложение... Он знал, что у неё были другие мужчины, иначе и не могло быть: они давно не были близки. Ей кто-то писал, и она срывалась среди ночи, уезжала... Подчёркнуто собиралась, наряжалась и уходила, пытаясь затронуть его самолюбие. Они жили, как соседи в общежитии...