— Именно, Изя. Именно. — Я с удовольствием посмотрел на его озадаченное лицо. — Не сразу, но на них обратят внимание. И как ты думаешь, что подумает д’Онкло, когда узнает, что за ним следят? Он подумает… много чего он подумает. В том числе, что есть опасность. Что его действительно могут попытаться убить. Он же первым начал. Он испугается еще больше, если Мышляев ему все расскажет, и попытается выяснить, чьи это люди. И на некоторое время затихнет. И это даст нам время спокойно все завершить. По крайней мере, я на это надеюсь.

Изя замолчал, обдумывая услышанное. Сложная, многоходовая интрига медленно укладывалась в его голове. Затем он опасливо покосился на меня, оценив мое спокойное, почти умиротворенное лицо.

— Хорошо, что мы друзья, Курила… — наконец вздохнул он с чувством облегчения и ужаса одновременно.

Вот только барон был не один там были и другие, тот же Рекамье, а может именно он и нанял Мышляева. Правда если бы я начал выяснять, это могло сломать всю игру. Не много покрутив мысль, я выкинул я е из головы, что сделано, то сделано.

Я вернулся в отель, чувствуя приятную усталость. День был долгим и продуктивным. Впереди маячила надежда на встречу с великим князем.

Вечером я нашел Кокорева в общей гостиной отеля. Он сидел в глубоком кресле под массивным торшером и, вооружившись пенсне, с головой ушел в изучение свежего номера «Биржевых ведомостей».

— Василий Александрович, доброго вечера, — обратился я к нему. — Не составите мне компанию за ужином? Есть разговор, который лучше вести за хорошим столом, а не на бегу.

Купец оторвался от газеты. Своими живыми, умными глазами он с интересом посмотрел на меня поверх оправы.

— Отчего же не составить, — прогудел он, с удовольствием откладывая газету. — Добрый ужин и добрая беседа — лучшее завершение дня. Веди, показывай, где тут кормят по-человечески.

— Сегодня вы мой гость, — улыбнулся я. — Так что место выбираете вы.

Кокорев выбрал «Тестовъ трактиръ» — место основательное, купеческое, славившееся на весь Петербург своей русской кухней. Нас провели в отдельный кабинет, где на белоснежной скатерти уже поблескивало тяжелое серебро.

Мы отужинали обстоятельно, без спешки, обсуждая последние биржевые новости и политические слухи. Кокорев был в своей стихии — он сыпал именами, цифрами, и я в очередной раз поразился масштабу этого человека, его природному уму и деловой хватке. Наконец, когда половой убрал посуду и на столе появились кофейник и вазочка с вареньем, я понял, что пришло время для главного.

Я сделал знак слуге, чтобы нас больше не беспокоили. Дверь в кабинет тихо закрылась.

— Василий Александрович, — начал я, откинувшись на спинку стула. — Я уверен, что благодаря содействию наших новых знакомых встреча с его высочеством состоится в самое ближайшее время. И, прежде чем предстану перед ним с проектом, я хотел бы обсудить кое-что с вами. Обсудить начистоту, чтобы потом между нами не было недомолвок и взаимных обид.

Кокорев мгновенно преобразился. Его добродушная расслабленность исчезла без следа. Он подобрался, поставил чашку на стол, и его взгляд стал острым, внимательным и абсолютно деловым. Он смотрел на меня уже не как на приятеля, а как на партнера по сделке.

— Внимательно вас слушаю, Владислав Антонович, — произнес он, впервые за вечер обратившись ко мне по имени и отчеству. — И что же вы хотите обсудить?

Глава 12

— Наше будущее партнерство, — прямо ответил я. — И по Главному обществу железных дорог, и по сибирским делам. Я буду с вами откровенен: средства у меня довольно ограниченны. Основная часть моих капиталов пока еще лежит в амурской тайге и только ждет, когда его вытрясет лоток старателя. Но и они, прямо скажем, предназначены для другого дела — для «Сибирского золота» и новых приисков. Так что, дорогой мой Василий Александрович, вложить сейчас значительные суммы в железнодорожные акции я не могу.

Кокорев молчал, принимая это как данность. Он был коммерсантом до костей мозга и лучше, чем кто-либо, понимал этот язык цифр и приоритетов.

— Но я могу предложить вам услугу, — продолжаю я, подаваясь вперед. — С моей помощью вы сможете купить еще больше акций и стать более крупным акционером, да и французов выкинуть. С вашим мнением начнут считаться. Купить дешево, почти за бесценок!

Лицо купца оставалось непроницаемым, но в осмотре его глаз я увидел, как вспыхнул и погас крошечный огонек, а окаймленные роскошной бородой чувственные губы изогнулись в довольной усмешке.