Глава 21

Детальный план атаки на крупнейшее акционерное общество России наконец-то был полностью готов, тщательно прописан, завизирован, скреплен. Оставалось нажать на спуск, выпалив дуплетом из двух стволов, наведенных на биржи крупнейших финансовых столиц этого мира: один в Лондоне, а другой — в Париже.

В Париж поехал Василий Александрович Кокорев. Он вез с собой вексель Штиглица —финансовый таран, способный пробить любую стену недоверия.

Изя, соответственно, отбывавший в Лондон, должен был решить там две задачи — сначала встретиться с Герценым, слить через него компромат на ГОРЖД, а затем уже заявиться на биржу под именем Ицхака Ротшильда. В Европе все прекрасно знали, кто такие Ротшильды, и не было лучшей фамилии, чтобы раздражить донельзя самый чувствительный орган планеты: нервы биржевого спекулянта! Кокорев выделил Изе целых три миллиона рублей на проведение операции, естественно, под расписку, которую взяли с меня.

Пароход отбывал из морского порта в Кронштадте, до которого еще надо было добраться. И вот в день отъезда моей «десантной группы» в Европу я, встретив их на набережной, провел последний инструктаж. Кокорев, собранный и деловитый, похожий на солидного медведя своем легком дорожном пальто, сосредоточенно кивал, еще раз выслушивая детали нашего плана. Да и ехал он не один, а с управляющим и одним охранником, Изе он тоже выделил человека в помощь и охрану.

Изя находился в состоянии крайнего возбуждения: похоже, мысленно он уже находился в Лондоне. Его новый, с иголочками, английский костюм сидел так, будто он в нем родился, а в руках он вертел светлый саквояж из крокодиловой кожи, за который выложил шестьдесят рублей и который, по его словам, был «необходимым атрибутом человека из семьи Ротшильдов».

— Итак, господа, — подвел я черту, — план ясен. Вы, Василий Александрович, берете на себя биржу в Париже. Изя, твоя задача — Лондон: сначала — Герцен, а затем — вербовка брокера, сотрудничающего с домом Берингов. Имеющиеся акции начинаете продавать по моему сигналу, а потом и скупать также по сигналу!

— Таки все будет в лучшем виде, шеф! — отрапортовал Изя. — Герцен получит такую наживку, чтобы проглотить ее вместе с удочкой. Но… — он вдруг посерьезнел и понизил голос, — у меня тут есть для тебя еще один маленький подарочек на прощание. Вишенка на наш торт.

Я вопросительно поднял бровь.

— Я тут не терял времени даром, — с заговорщицким видом продолжал он. — Помнишь, ты просил меня подыскать контакты среди чиновников почтового ведомства или телеграфа? Так вот, контакт-таки есть. Ой-вэй, ты даже не представляешь, какие интересные вещи в этом городе можно узнать в игорных домах второго разряда — тех, где люди проигрываются не от скуки, а от отчаяния.

Он присел на край стола, его глаза довольно блестели.

— Короче говоря, есть один человечек: надворный советник Семен Аркадьевич Подсекин. Птичка невысокого полета, но сидит на очень теплой ветке — заведует Международным телеграфом на Почтамте. А у птички беда: проигрался подчистую в штосс.

— Тебе, что ли? Ох, герр Ротшильд, стол с зеленым сукном не доведет до добра!

— Не мне, к сожалению, — с сокрушенным видом ответил Изя, — а одному греку-ростовщику. Долг — пять тысяч. Грек уже пообещал отправить его по миру и написать жалобу на службу. Так что наш Семен Аркадьевич сейчас в таком состоянии, что за круглую сумму готов продать не только себя, но и родную матушку, если за нее хорошо заплатят.

Я прислушался, и в моей голове мгновенно начал выстраиваться новый, еще более дерзкий тактический ход. Изя, сам того не осознавая, дал мне в руки ключ.

— Ты уверен, что он на крючке? — спросил я.

— Курила, я тебя умоляю! — фыркнул Изя. — Я навел справки: у него три дочери на выданье, поместья нет, а жалованья — кот наплакал. Этот поц сейчас как перезревший плод: ткни пальцем — и он упадет тебе прямо в руки. Он готов на все. Абсолютно на все!

Я прошелся, борясь с вихрем одолевавших меня чувств. Раз он служит на телеграфе, то можно… Ох, как много всего можно устроить!

— Хорошо, Изя, — сказал я, останавливаясь. — Это ценно и очень своевременно. Я займусь этим господином лично, пока вы будете в Европе.

— Только будь с ним осторожен, — предупредила Изя. — Он труслив, как заяц. Его надо не пугать, а соблазнять. Повесь перед его носом морковку потолще, чтобы он забыл о страхе!

— Я учту, — произошло я. — Твоя задача — Лондон. Сделай все чисто!

— Не волнуйся, шеф, — подхватил он свой саквояж. — Когда «Колокол» зазвонит по этим французам, этот звон услышат по всему миру! Тю, вот и наш баркас. Поехали, Владимир Александрович!

Весело помахав нам, он испарился, оставив на открытом воздухе легкий аромат дорогого одеколона и флер неистребимого оптимизма. Кокорев, проводя его с взглядом, тоже поднялся.

— Ну, с Богом, Антоныч. Жду сигнала!

— Хорошо, Василий Александрович. Как только договоритесь с брокерами банкиров Перейра, тут же телеграфируйте. И готовьте мешки для денег. Они вам пригодятся!

Когда за ними закрылась дверь, я еще некоторое время постоял в тишине.

Пока две мои «торпеды» мирно плыли в Европу в каютах парохода «Принцесса Датская», я тоже не сидел сложа руки. Добыча золота в промышленных масштабах требовала нового, доселе нигде не выпускавшегося оборудования.