— Ваше высокородие, — поклонился он, — внизу вас ожидает господин. Представился Мышляевым.

Мысли о светлом будущем и друзьях мгновенно улетучились, сметенные этим именем. Старые, кровавые долги, о которых я почти забыл в эйфории победы, напомнили о себе. Я понял, что есть еще одно дело, которое нужно закончить.

Глава 24

— Проси, — коротко бросил я слуге.

«Как легко меня можно найти, оказывается», — промелькнула мысль в голове.

Я внутренне приготовился к сложному разговору.

Это был совершенно другой Мышляев. Исчез и наглый бретер, и сломленный заложник из его собственной квартиры. Передо мной стоял гвардейский офицер, бледный, осунувшийся, но державшийся с последним отчаянным достоинством. Войдя, он остановился посреди комнаты, глядя на меня прямо, без страха, но как будто с какой-то потаенной тоской.

— Чем обязан, господин Мышляев? — любезным тоном спросил я, уже, впрочем, догадываясь, зачем он явился.

К чести ротмистра, он не стал ходить вокруг да около.

— Господин Тарановский. Я выполнил свою часть уговора. Барон д’Онкло мертв, — прямо и без эмоций, как офицер, докладывающий начальству о проведенной операции, сообщил он.

— Ну как же, весьма наслышан! — бодро отозвался я. — Очень, очень рад, что Фортуна повернулась к вам лицом, а к барону — кхм, другим местом!

— Но теперь у меня проблемы, — тем же глухим голосом продолжил ротмистр.

Я молча и внимательно слушал, не перебивая, лишь мысленно торопливо оценивая ситуацию.

— Дуэль, хоть и проведенная по всем правилам, вызвала чудовищный скандал из-за статуса покойного. Шеф полка, граф Крейц, как говорят, в бешенстве от произошедшего. Командир полка, полковник Стюрлер, со всей определенностью дал понять, что меня ждет изгнание со службы с позором. Для меня это конец, сударь!

Выслушав его, я лишь мысленно пожал плечам. Что тут скажешь — судьба бретера незавидна: или застрелят, или его выходки рано или поздно надоедят высокому начальству. Я подошел к комоду, достал из ящика увесистый пакет с ассигнациями и положил на стол.

— Я выполняю свою часть. Здесь десять тысяч рублей, как мы, собственно, и договаривались.

Он посмотрел на деньги с безразличием человека, которому они уже не могут помочь.

— Это уже не имеет значения. От позора они меня не спасут.

— Эти деньги — да, не спасут, — согласился я. — Но что же вы от меня хотите?

Мышляев вдруг опустил глаза и будто бы через силу дрогнувшим голосом произнес:

— Говорят, вы взяли большую силу в последние дни и даже заимели знакомства с великим князем Константином. Может, вы соблаговолите замолвить за меня словечко, дабы это дело сошло мне с рук? Право, я не мыслю себя вне службы!

Критически посмотрев в насупленное лицо офицера, я лишь покачал головой. Разумеется, предложенное было никак невозможно.

И тут в голове у меня появилась идея, дикая, но гениальная в своей абсурдности.

— В любом случае, — вдохновлено продолжил я — возьмите деньги: это плата за исполненное вами обязательство. Мне жаль, что ваша карьера в гвардии закончена, господин Мышляев, но дайте угадаю: ведь вас и ранее тяготила эта служба? Ведь для таких людей, как вы, трудно служить в полку, предназначенному для плац-парадов. Душа просит другого, не так ли? Ну что же, я могу предложить вам новую стезю!

Он поднял на меня удивленный взгляд, явно не понимая, к чему я клоню.

— Мне нужны смелые, умелые и отчаянные люди в Сибири, — продолжил я. — Люди, которые умеют держать в руках оружие и не боятся ни черта, ни дьявола. Найдите таких же, как вы, которые задыхаются здесь, в столице! Я обеспечу вас всем необходимым, дам дело, к которому вы привыкли, и буду платить жалованье, достаточное, чтобы скопить небольшой капитал. Там будет опасно, трудно и сложно, но уж скучно точно не будет, — улыбнулся я.

Он долго молчал, глядя на меня. Отчаяние в его глазах медленно сменял азарт. В моем предложении он увидел выход, единственный возможный для него путь.

Наблюдая за его метаниями, я даже немного пожалел незадачливого бретера: шутка ли, еще вчера он был уважаемым человеком, прекрасно представляя свою будущность в гвардейском полку, расквартированном в столице империи, а теперь ему приходится выбирать между прозябанием в Петербурге и рискованной поездкой в сибирскую глушь под началом едва знакомого ему авантюриста-костолома.