– Простите мою бесцеремонность, – развел руками сосед. – И Тома тоже. Он считает твой дом своим. Ума не приложу, как отучить его от этой мысли.

Я взглянула на кота, который демонстративно отвернулся к стене.

– Ох уж этот Том, – улыбнулась, закатив глаза. – Раз так, мне в самом деле придется потребовать компенсации.

– Разумеется! – всполошился Доннел. – Что я могу для тебя сделать?

Я таки подошла к двери и, поглубже вдохнув, заставила себя провернуть замок.

– Ты можешь помочь мне это съесть. Потому что я ни за что такой объем не осилю, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. И тут же щеки залило жаром. – Конечно, только если ты употребляешь глютен.

Доннел улыбнулся еще шире, обнажая ряд неровных белых зубов:

– С величайшим удовольствием, Амина. От таких приглашений не отказываются.

– Я сейчас соберу это дело в пакет! – выпалила я, чтобы он не подумал, будто я приглашаю его к совместному ужину. Если энтузиазм соседа и поубавился, то он этого никак мне не показал. Чуть переведя дух, я стала снимать выпечку с решетки.

– Еще горячее! Но предупреждаю, я не профессионал. Так что не жди чего-то сверхъестественного.

Я ничуть не кривила душой. Учитывая то, что Доннел сам был поваром, ему могла не понравиться моя стряпня.

– Уверен, что это – высший пилотаж. Ну-ка…

Выхватив у меня из рук батон чиабатты, сосед откусил краюху. Блаженно жмурясь, пережевал и выставил перед собой большой палец:

– Офигеть! А что ты еще умеешь?

– Из теста? Да всякое… Лепешки, пахлаву… Знаешь, что это такое?

– Угу. Такой дессерт?

Если поначалу я вообще не понимала и половины его слов, считывая скорее контекст, то по мере этого разговора речь Доннела становилась мне все понятней.

– Именно.

– А ты не думала печь на продажу?

– Да кому это надо? – удивилась я, тут же представив, как долго бы ржал Вахид, если бы узнал, чем мне предложили заняться.

– Ты что! У тебя дар.

– Ну, не знаю…

– Давай попробуем. Я куплю для своего ресторана дюжину булок. Скажем, по полтора фунта за штуку? И соседям шепну, что ты делаешь невообразимую вкусноту? Что скажешь?

Доннел, по-видимому, не шутил, с удовольствием хрустя корочкой. У меня же просто закипал мозг. Он что же, реально думал, что мою стряпню ждет успех? Нет, получалось у меня действительно неплохо. Вахид и сыновья, конечно же, не чурались моей готовки, уплетая ту за обе щеки, но они в принципе были неприхотливы в еде… А как-то выделять мои способности… Нет, им это и в голову не приходило.

– Даже не знаю. А к которому часу?

– Обычно мы открываемся к одиннадцати.

– Ладно. Если получится.

– Договорились. Ну, мы тогда пойдем… Том! Или оставить его здесь? Чтобы тебе было веселее, а?

Наверное, я производила совсем уж удручающее впечатление, раз он передумал забирать питомца.

– Похоже, он никуда не собирается, – отшутилась.

– Вот уж правда. Ну, пока?

– Пока, Доннел. Хорошего вечера.

Дверь за соседом закрылась. Я покосилась на две булочки, которые оставила для себя. Взяла одну. И откусила щедрый кусочек. Ну, вроде бы действительно ничего. Разве не смешно? Мой муж ворочает миллиардами, а я пеку хлеб на продажу. Хуже было бы, если бы мне пришлось его продавать, сидя у какой-нибудь остановки, как те бабулечки, которые вынуждены приторговывать зеленью или солкой, чтобы как-то свести концы с концами. Последнее мне все же не грозило. Я была вполне обеспечена. Если не шиковать, на жизнь хватит. Но я и не стремилась к шику, потому что как никто знала его реальную цену… В дорогих дизайнерских вещах для меня не было никакой ценности. Но лишний доход никогда не помешает. Как и возможность заняться чем-то полезным. Уносясь мыслями в завтрашний день, прикидывая в уме пропорции и список продуктов, которые мне надо бы докупить, я отвлекалась и почти не вспоминала о разговоре с Вахидом, который меня буквально размазал.

Да и Том не давал мне печалиться, снуя туда-сюда по гостиной. Часам к десяти, я поднялась наверх. Приняла душ, напор в котором был, кажется, еще хуже, чем накануне. Оделась и щелкнула выключателем, чтобы включить свет в спальне. И что предстало моим глазам? Возлежащий на моей постели рыжий!

– Подвинься, – фыркнула я. Но этот гад, естественно, и глазом не моргнул. Тогда я бесцеремонно задрала одеяло и, поплотнее его подоткнув, чтобы избежать мести, обняла подушку.

Проснулась от ощущения знакомой тяжести на пояснице. Улыбнулась… Вахид. Опять остался со мной. Я успела обрадоваться, как вдруг осознала, что это совершенно… совершенно, блин, невозможно! Вскочила с визгом, напугав бедного кота, который и делил со мной ложе. Тот аж подпрыгнул. Бедняга. Непонятно даже, кто из нас больше испугался.

– Господи! Прости! – зачем-то извинилась я. – Ложись… Кис-кис. Только пять утра.

Но Том, обидевшись, не соизволил ко мне вернуться. А без его тепла не спалось и мне. Я привела себя в порядок. Спустилась вниз. Заварила кофе. И переписала список продуктов, которые мне нужно было купить, из головы на бумажку. Потому что так было надежнее. А потом все по уже отлаженному сценарию – закваска, тесто, формовка.

Работая, я поглядывала на выход из комнаты, но Тома, похоже, и след простыл. Жаль. С ним дело двигалось веселее.

Когда я сунула в духовку первую партию хлеба, ожил телефон. С опаской вытянув шею, я взглянула на бегущие по экрану цифры. Звонил адвокат. Сердце запнулось. Было еще так рано!

– Доброе утро! Надеюсь, мой звонок вас не разбудил? Такие новости, что я не стал откладывать дело в долгий ящик.

Ох, именно так я и подумала!

– Нет. Все в порядке, – отмахнулась я, чувствуя, как запнувшееся сердце дрогнуло и опасно зачастило в груди. – Не томите!

– Мистер Байсаров согласен.