– Я не собираюсь ничего портить. Карьере Хасана пойдет на пользу такое дело. Он стареет, и некоторые думают, что теряет хватку.

Я озадаченно прикусила щеку. Выходит, разговоры о том, что он разорвет помолвку с Лейлой, лишь разговоры? Странно. Зачем ему опять вешать мне лапшу на уши? По привычке?

– Ты еще что-то хочешь спросить?

В голосе Вахи мне послышалось неприкрытое веселье. Он словно дразнил меня, но чем? Я не понимала.

– Нет, – бросила, поджав губы.

– Точно? – еще больше развеселился Байсаров.

– Слушай, чего ты от меня хочешь? – вспылила я.

– Ты же ревнуешь. И опять молчишь…

– Очень надо! – я попыталась засмеяться, но актриса из меня вышла откровенно хреновая. Тогда я отступила на шаг. Но Ваха действовал гораздо стремительнее. Плотно обхватив меня чуть повыше локтя, он притянул меня к себе. Я замерла, не дыша, не в силах поверить, что он это реально сделает. А он сделал. Как всегда, уверенно, но неторопливо, будто проверяя, не оттолкну ли. Или просто давая мне шанс – сказать «нет», отшатнуться, избежать всегда казавшегося мне неизбежным. Но я не сделала ни того, ни другого, и его губы накрыли мои. Теплые, наглые, знакомые до мурашек.

В этом поцелуе не было торопливости. Это, пожалуй, единственное, чего я в нем не нашла. Потому что всего остального в этом посягательстве на меня было в избытке. Жажды, права, обещания, чувств…

Мое покалеченное тело откликнулось сразу — с предательской готовностью, рожденной годами подавляемой потребности в его прикосновениях. Руки дрогнули, но не для того, чтобы оттолкнуть. В груди что-то сжалось, защемило, кровь в венах побежала быстрее. Я чуть слышно застонала от страсти, благодаря которой впервые после удара так остро ощутила свое тело.

Господи, как я скучала. Скучала по нему. По этим уверенным прикосновениям, по запаху его кожи, по тяжести руки на моей талии... и не только. Я слишком долго жила без этого. И сейчас, стоя в его объятиях, я впервые за долгое время не чувствовала себя калекой. Только женщиной. Нет. Не так. Его женщиной. И никак иначе.

Это так пугало! Я отстранилась. Не резко. Не грубо. Просто осторожно коснулась его груди ладонью и сделала шаг назад, до дрожи напуганная своей готовностью упасть в его объятия.

– Не надо, – прошептала я, не поднимая глаз. – Не сейчас.

Вахид нехотя отстранился, медленно и провокационно облизав губы. Я как зачарованная проследила за этим движением… Что-что, а в постели мне всегда было с ним хорошо. Даже когда он вообще не старался доставить мне удовольствие, я вполне могла сама довести себя до предела. Для этого мне было достаточно, что он рядом и… готов. Мамочки, как же стыдно!

Он улыбнулся, наверняка догадавшись, о чем я думаю.

– Понял, – заметил, оскалившись. От его взгляда у меня путались мысли. Он все еще знал, как дотянуться до самого уязвимого во мне. Даже если я сама сделала все, чтобы о том забыть. Вот уж, что вообще никак не изменилось за последние месяцы.

– Ваха… – откашлялась я.

– Всё нормально, – перебил он. – Спешить нам некуда. Да и нельзя тебе еще… Или?

Его маслянистый взгляд опустился на мою грудь, отчего мои щеки моментально окатило густым румянцем.

– Я не знаю, – пролепетала я. – Не интересовалась.

– Ясно. Ну, завтра-то ты едешь в больницу? Узнай.

Я машинально кивнула и лишь потом осознала, насколько скандальной была эта просьба! И да, конечно, это было ужасно глупо, но я все же бросила:

– Вот еще!

Байсаров засмеялся и так, хохоча, ушел. А я потом полночи маялась бессонницей и неудовлетворенным желанием.

Утро выдалось мерзким. Не в смысле погоды – небо было чистым, прозрачным, с тонкой бахромой облаков по краю. Но у меня ныло все тело и саднило внутри. Бессонница, неудовлетворенность, боль, обида на саму себя... И мысли. Мысли, которые я гнала, но которые, как назло, упорно возвращались. О нем. О нас. О вчерашнем прикосновении, которое вызвало внутри такой ненормальный отклик.

На кухне уже сидела Марья Витальевна. Домработница жарила яйца, что-то напевала под нос. Рядом, на табурете, болтал ногой Адам.

– Привет. Ты чего такой хмурый? Не выспался? – спросила я, потрепав сына по макушке.

– Угу.

– Так чего подхватился ни свет ни заря? Тебе же вроде ко второй паре?

– Отвезу тебя в больницу.

– О! – удивилась я. Раньше-то он не предлагал ничего подобного. Что изменилось? Что заставило его стать чуть бережнее по отношению ко мне? Понимание, насколько я хрупкая? – Это необязательно, сынок. У меня есть водитель.