Одновременно ОК разморозила локальные конфликты в стратегически важных точках, создав необходимую иллюзию глобального передела рынков. Прагматичные националисты и вдохновенные поэты на зарптате во всех концах мира заговорили о сломе старого порядке, одряхлении мирового гегемона, “новой весне мира” и “надвигающейся волне справедливого возмездия”.

В этих условиях серьезные люди могли садитьсч за стол переговоров для того, чтобы делить действителньо серьепзные ресурсы, не опасаясь, что им помешают.

Побочным продуктом необходимости информационной накачки общества в планетарном масштабе стал проект “Хугин”, который первоначально задумывался, как центр автоматического анализа пользовательских данных и выработки максимально подробных стратегий воздействия на информациорнное пространство для создания нужных настроений в обществе.

Михеев помнил, как впервые читал с великим трудом раздобытые распечатки закрытой презентации для ограниченгого круга топ-менеджмента ОК и чувствовал, как у него волосы встают дыбом.

“Хугин” не просто вырабатывал стратегии. На основе обработанных данных он немедленно реагировал, воздействуя на информационные каналы “путем имитации обратной связи с мест событий, либо от имени профессионально залегендированных очевидцев”. Иными словами, он мог создавать неотличимые от реальных мультимедийные новости и скармливать их любым информационным каналам.

Михеев перевернул страницу и увидел то, что и ожидал - на полевых испытаниях “Хугин” оказался способен погрузить в полностью сформированную реальность средних размеров город на Балканах.

Михеев уничтожил распечатку и стал ждать заказа.

Он был уверен, что заказ будет.

Тем временем незаконнорожденное дитя древнего реального проекта “Камелот” и такого же древнего голливудского “Скайнета” начал выдавать все более странные результаты.

Михеев сумел выйти на одного из непосредственных разработчиков и долго пытался понять его объяснения про использование квантовой запутанности, формировании петель обратной связи, замкнутых на себя, но каким-то непредсказуемым способом, побочном эффекте резонанса и - тут Михеев напрягся по-настоящему - видимо, не до конца учтенном факторе наблюдателя и его влиянии на результат.

Михеев честно перестал что-либо понимать примерно на шестой фразе, но отреагировал на бисеринки пота, усыпавшие лоб с высокими залысинами, и нервное поглаживание узла дорогого, в едва заметную полоску, шелкового галстука.

Разработчик отчего-то нервно озирался, хотя, поеачалу, придя на встречу, держался вальяжно и смело открыл винную карту, хотя ресторан был дорогущим даже по меркам Михеева.

Причем, не дожидаясь слов Михеева, бросил, - не переживайте, я оплачу за нас.

И добавил, хохотнув, - Не каждый же день встречаешься с сотрудником Особой Еврокомиссии. Кстати, комиссии по чему?

Михеев не ответил.

Он никогда не отвечал на этот вопрос.

Он их задавал.

И после очередного, заданного впроброс, вопроса разработчик занервничал.

И Михеев решил уточнить.

– А можете рассказать чуть подробнее об этом... как вы сказали? Искажении эффекта наблюдателя?

Разработчик облизнул губы.

Разработчик потянулся к бокалу с минеральной водой.

Разработчик начал перекладывать нож и вилку.

Михеев нежно придержал мягкую рыхловатую ладонь с университетским перстнем на пальце, и задушевно попросил,

– И, если можно, совсем простыми словами.

Из разработчика вышел весь воздух, и он сумел по-простому.

Они не сразу обратили внимание на расхождения. Понимаете, руководство же получало расчеты итогового воздействия того, или иного информационного пакета на основе данных, которые формировал сам “Хугин”. Аналитики опирались на его данные.
А, тут, кто-то из “старой гвардии” полез считать по старинке, чуть ли не ручками на каком-то допотопном лэптопе субботним утром на кухне домика в горах.

И - получил совершенно другие итоговые данные. Решил их экстраполировать, ну, посмотреть, а к каким последствия ведет это воздействие в перспективе... Короче, они кардинально отличаются от той картинки. которую даёт “Хугин”.