— Легион того стоит. Он сделал то же самое для меня.

Она лукаво прищуривается.

— Я говорила не о Легионе.

Я хмурюсь.

— Ты шутишь, да?

— Я вижу, как Люцифер смотрит на тебя. Чёрт возьми, любой в радиусе десяти миль может почувствовать химию между вами. Я не осуждаю, поверь. Несколько лет назад таинственный незнакомец ворвался в мою жизнь с намерением убить меня в обмен на свободу. Я знала, что он опасен — всё в нём было сверкающей неоновой предупреждающей надписью. И я вышла за него замуж. — Она пожимает плечами. — Мы никак не можем помешать любви. И часто именно те, кто, возможно, не совсем заслуживает любви, нуждаются в ней больше всего. Так что, если ты испытываешь к нему те чувства, которые, я подозреваю, он испытывает к тебе, не убегай. Позволь ему найти своё искупление в тебе. Твоё сердце может исцелить его.

Я ошеломлённо теряю дар речи. К счастью, взгляд Габриэллы вспыхивает, и она оборачивается, будто чувствует, что что-то приближается со стороны дома.

— Что-то не так.

— Что?

— Я не знаю. Дом пуст, защитные чары разрушены, но они чувствуют чьё-то присутствие. — Она замолкает на мгновение. — Чёрт. Я потерял связь.

Она притягивает меня ближе и крепче сжимает мою руку.

— Подожди.

Точно так же, как в Аду, когда Нико перенёс меня из ванной в комнату, процесс распада в ничто и повторной материализации в другом месте дезориентирует. Желчь бурлит в животе, и голова идёт кругом. Но у меня есть всего секунда, чтобы сфокусировать зрение и собраться с мыслями, прежде чем Габриэлла устремляется вверх по тёмной тропинке, таща меня за собой. Она останавливается у входа, и я пользуюсь случаем, чтобы вытащить пистолет, заряженный пулями против ангелов и Искупителем.

Габриэлла бросает на меня взгляд, и я замечаю, что её глаза — один золотистый, другой льдисто-голубой — светятся. Электрические неоновые паутинки магии вспыхивают на кончиках её пальцев и ползут вверх по предплечьям. Всё её тело вибрирует от сверхъестественной силы, непохожей ни на что, что мне доводилось ощущать ранее. Она — Тёмный Свет, первое существо, происходящее, как от Темных, так и от Светлых Колдунов. Само её присутствие наполняет меня благоговением.

— Держись поближе, — инструктирует она. Затем по взмаху входная дверь рассыпается в щебень. Мы ступаем сквозь клубы поднимающейся пыли и мусора и пересекаем порог. В доме тихо и темно, но мои обострённые нефилимские чувства срабатывают, говоря, что мы не одни. Я выплёскиваю ментальную силу, превращая её в покрывало осознанности, которое покрывает пространство перед нами. Оно простирается всего на несколько ярдов, этого как раз достаточно, чтобы я могла оценить, во что мы вляпываемся. Я не хочу забрасывать силу слишком далеко во тьму, опасаясь, что найду что-то, что может манипулировать моим захватом и сделать меня бесполезным, как это делали Многие души в моём сне.

Наши шаги практически бесшумны, когда мы лавируем в лабиринте мебели, накрытой белыми простынями. Я касаюсь пальцем того, что, как предполагаю, стол, на котором только вчера вечером стояли десятки бокалов шампанского. Он покрыт запёкшейся пылью. Этого не может быть. Я хлопаю Габриэллу по плечу и указываю в сторону коридора. Моя память нечёткая, но я знаю, что там, сзади, есть спальни. Она следит за моим взглядом и идёт вплотную позади, позволяя мне вести.

Одну за другой мы тихо и тщательно осматриваем каждую комнату. Кровати, комоды, туалетные столики, всё накрыто простынями, будто мебелью не пользовались месяцами, может быть, годами. Некоторые фрагменты выделяются, на мой взгляд, вызывая чувство дежа вю. Я знаю эти комнаты, знаю обстановку. Каждая деталь подобна фрагменту головоломки, которая сложилась в прошлую ночь. Я думала, что она полностью стёрлась из головы, но она была здесь всё это время, похороненное под магией Орексиса и моей виной.

Мы проверяем первый этаж, н находя признаков присутствия мужчин. Чёрт. Если бы не моя память, я бы подумала, что мы ошиблись домом. Я поворачиваюсь к Габриэлле и обнаруживаю, что выражение её лица отражает моё: растерянное, разочарованное и испуганное. Что-то случилось с Нико, Дорианом и Люцифером.

Лёгкое давление на виски, а затем я слышу её голос, эхом отдающийся в черепе.

«Что наверху?» — спрашивает она.

Я направляю на неё силу и поворачиваю замок в её сознании. Она сбрасывает ментальные щиты и легко впускает.

«Ещё пять спален и четыре ванные. Следуй за мной».

Мы подкрадываемся к основанию лестницы и смотрим вверх. Тихо и неподвижно, но присутствие, которое я чувствую, становится сильнее, взывая одновременно насмехаться и соблазнять. Там что-то есть. Я только не могу сказать, то ли это, на что мы надеемся.

«Есть что-нибудь?» — спрашиваю я телепатически.

Габриэлла качает головой. Проклятье.

Мы поднимаемся как можно тише, наши чувства на пределе, готовые уловить даже малейшее шевеление жизни. Как только мы достигаем вершины, я сворачиваю за первый угол с пистолетом и кинжалом наготове, а Габриэлла за моей спиной.

Первая комната во многом похожа на остальные — заполнена брошенной мебелью, покрытой слоем пыли. Я не удивлена, что остальные комнаты почти идентичны. Однако когда мы останавливаемся у последней комнаты, у меня сразу встают дыбом волосы. Присутствие сильнее. Это шестое чувство, что кто-то находится за дверью, настолько сильно, что я, чёрт возьми, почти чувствую его пульс. Габриэлла, должно быть, тоже это чувствует, потому что её глаза расширяются, и она проносится мимо меня, чтобы повернуть ручку, прежде чем я успеваю её остановить. Она врывается внутрь, но…

Я чувствую это, как только переступаю порог комнаты. Магия. Не резкая, как у Нико, и не отягощённая давлением, как у Габриэллы. Что-то совершенно тёмное и по своей сути злое. Оно скользит по моей коже, как маслянистая змея, пытаясь найти способ проскользнуть внутрь. Его дыхание овевает меня, очарование, которое шевелит волосы у меня на затылке. Это уродливый, ядовитый вирус, который перехватывает дыхание и сдавливает лёгкие.

— Я никогда не была в этой комнате, — говорю я вслух. Время скрывать мысли прошло. Это бесполезно.