— Прости. Знаю, звучит глупо, но… не понимаю, что видела или слышала. Не хотела тебя будить.

— Я не спал.

Я поворачиваюсь к нему лицом и обнаруживаю, что он больше не смотрит на невидимую точку на полу, а уставился на меня.

— Ты не спал или не мог спать?

— И то, и то.

— Мне казалось, ты говорил, что твой вид подвержен уровню смертной слабости, находясь на Земле. Болезнь, истощение, голод…

— При обычных обстоятельствах, да. Но я ненормальный. И не уверен, что нормальное больше существует.

Он подходит ко мне, ненадолго останавливаясь, чтобы убрать пустой стакан.

— Откуда ты узнала, где моя комната.

Я моргаю.

— Что?

— Я тебе не говорил. И очень сомневаюсь, что Легион или Николай захотели бы, чтобы ты знала, где я остановился. В этом доме почти двадцать спален, если не больше. Так как же ты узнала?

Я резко вдыхаю, пытаясь придумать объяснение. Я не могу рассказать, что видела той ночью. Не потому, что он был с мужчиной и женщиной. Не потому, что в тот момент страсти он казался таким… потерянным. Таким одиноким. Я не могу сказать, иначе пришлось бы признать, что я стояла и наблюдала. Что была так возбуждена и находилась в двух секундах от того, чтобы задрать саронг и погрузить пальцы в себя, пока Кайро и его спутница сосали и облизывали красивый, толстый член Люцифера, будто это их последний ужин.

Он знал. Видит румянец на моих щеках и замечает, как я кусаю губу, когда эти воспоминания разжигают пламя у меня в животе. И я не могу позволить этого. У него хватит боеприпасов, чтобы пытать меня. Я не доставлю ему такого удовольствия.

— Не знаю. — Я пожимаю плечами, пытаясь соврать. — Должно быть, услышала от одного из слуг Айрин. Наверное, запомнила, чтобы держаться подальше.

Он ухмыляется, будто правда написана жирным шрифтом чёрной ручкой у меня на лице.

— Да. Вероятно.

— Ну, ладно, — неловко замечаю я. — Давай вернёмся…

— Что у тебя на лице?

— А? — Я хмурюсь, хлопая себя по щекам. — Где?

Он подходит ещё ближе, пока между его точёной грудью и моими сосками почти не остаётся места, и проводит большим пальцем по моему лбу.

— Видишь? — говорит он, показывая мне нарисованный углём символ. — Что это?

Я отступаю и округляю глаза, а каждая эмоция внутри ведёт войну. Страх. Волнение. Путаница. Определение. Я чувствую всё одновременно.

— Это сажа. Как? Я… я не… — Я делаю глубокий вдох, приводя в порядок мысли. — Во сне пол разверзся, и там был огонь. Я не могла пошевелиться или убежать. Я едва не сгорела заживо. Легион кричал, чтобы я проснулась. И когда я, наконец, очнулась, сама кричала: «Проснись».

— Ты знаешь, что это значит, верно?

Я медленно киваю.

— Легион жив. Он всё ещё там, и он ещё он. И если сможет найти меня, может, мы сможем найти его.

Люцифер выглядит таким же спокойным и хладнокровным, как всегда, но тучи начинают клубиться в его взгляде, когда он произносит:

— Если только Души не найдут тебя первыми.

— Расскажи ещё раз, Иден, и постарайся вспомнить каждую деталь. Что ты видела?

Кейн расхаживает по комнате отдыха Айрин, расспрашивая меня о сне, а Лилит делает заметки. Тойол яростно стучит по клавишам ноутбука, а Андрас просматривает сводки национальных новостей на iPad, ища, может ли что-то указать на активность демонов высокого уровня.

Возникло ощущение, что всё, как раньше… до того, как мы потеряли Легион из-за Душ. Однако там, где когда-то сидели Феникс и Джинн, была заметная пустота. По словам Люцифера, Феникс не отходил от Джинна. И я не могу не заметить, насколько пусто здесь без Нико и Крисиза.

Даже когда мы стоим на пороге войны с Уриэлем, было что-то утешительное в том, что они здесь. Помимо Люцифера и Айрин, все, кто мне дорог, жили под одной крышей, включая сестру.

Я смотрю на Айрин, которая, кажется, больше занята процессом, как один из молодых слуг кормит её свежими фруктами. По крайней мере, что-то никогда не меняется. За исключением Люцифера, который теперь сидит рядом со мной, хотя это считалось местом Нико.

— Сначала я увидела освещение, похожее на стробоскопы в клубе. Розовый, зелёный, жёлтый цвет. Потом разбитая бутылка из-под выпивки.

— Из-под какого именно алкоголя? И какого цвета были осколки? — спросила Лилит.

— Не знаю. Скотч? Виски? Я не видела этикетку, и, кажется, что стекло было зелёным.

Кейн кивает, обдумывая несущественные детали, которые я могла бы упустить.

— Хорошо. А как насчёт вывески?

Я снова повторяю весь сон, пытаясь вспомнить какие-нибудь подробности, которые, возможно, упустила. Когда я добираюсь до нечитаемого символа, встревает Тойол.

— Сможешь его нарисовать?

Я не успеваю произнести ни слова в ответ, а Лилит суёт мне в руки клочок бумаги и карандаш.