— Если бы кто-то из твоих парней выкинул такое дерьмо, ты бы надрал им задницы за это, и ты это знаешь.

— Это моя работа — надирать им задницы.

Джонус обошёл вокруг смотрового стола.

— А что насчёт тебя? Кто должен тебя отчитывать за такую глупость?

— Я знаю, с чем могу справиться, а с чем нет. Ты закончил меня отчитывать?

— Если бы агент Дженсен не позвонила мне…

— Я, чёрт возьми, не хочу о ней говорить.

Хотя Кир и не смотрел на Джонуса, он заметил, что тот сделал паузу. Затем, в блаженной тишине, доктор продолжил свою работу.

Он повернул левую руку Кира, чтобы осмотреть исчезающие синяки на предплечье, затем ощупал рану от укуса, которая уже зажила бы, если бы тело Кира не было занято более серьёзными проблемами.

— Во сколько это произошло?

Кир уставился в потолок, хотя свет резал ему глаза.

— Может быть, час назад.

Джонус вернулся к другой стороне смотрового стола. Он протёр спиртом сгиб локтя Кира, затем взял с подноса наполненный шприц. Не теряя ни секунды, Джонус приподнял руку Кира, ввёл иглу и нажал на поршень. Он прикрыл место укола ватным тампоном, вытащил иглу и положил её обратно на поднос.

Подождите-ка секундочку. Вопросы о еде. Двенадцать часов…

— Джонус, что…

Всё ещё прижимая ватный тампон к месту инъекции, врач сказал:

— Тебе предстоит операция.

— Чёрта с два!

Кир наполовину оторвался от стола, но тут рука Джонуса легла ему на грудь и толкнула обратно. Тот факт, что тело Кира рухнуло на стол под таким небольшим давлением, подсказал ему, что именно было в том шприце.

— Джонус, нет. Мне нужно разобраться с этим дерьмом, — он должен был поговорить с Сайрен, проследить, что она поняла, что нельзя выходить, пока Кир не убедится, что ей больше ничего не угрожает.

— Это может подождать, — Джонус отступил назад и взял папку-планшет и ручку.

Кир попытался приподняться, но его тело было слишком тяжёлым, и всё вокруг начало расплываться.

— Сукин сын, — невнятно пробормотал он.

— Ага.

Всё погрузилось во тьму.

Глава 10

Когда Клэр проснулась в удобной постели, она не почувствовала страха, по крайней мере, сначала. Она ощущала только мягкий матрас и пуховую подушку, тепло комнаты и шёлковую простыню, обёрнутую вокруг её ног.

Затем на неё нахлынули воспоминания — камеры, другие заключённые.

Её похитители.

Она резко села посреди роскошной постели. В тёплом свете лампы со стеклянным абажуром у неё сложилось смутное впечатление, что это большая спальня. Кровать с балдахином. Много тёмной мебели. Серебристо-зелёные обои. Тяжёлые золотистые шторы. На ней была надета шёлковая комбинация цвета слоновой кости.

— Добрый вечер, красавица Клэр.

Клэр прижалась спиной к спинке кровати, подтянув колени к груди. Камера быстро защёлкала. Глаза Клэр метнулись в сторону вспышки.

При виде мужчины в тёмном костюме крик застрял в её горле. Камера скрывала большую часть его лица, но его каштановые волосы были аккуратно зачёсаны в одну сторону на пробор и уложены так, как будто он был богат. Он носил белую накрахмаленную рубашку и красный галстук.

Дёргано двигался, меняя ракурсы и щёлкая камерой.

Клэр замерла неподвижно, пока он не опустил камеру, открывая красивое лицо, которое нельзя было назвать ни молодым, ни старым. У него был идеальный прямой нос, красивые губы и голубые глаза.

Он был бы красивым, если бы это не было ложью.

Ещё один мужчина, который не был человеком.

Клэр начинала видеть истину в их движениях. Слишком резкие. Просто неестественные.

Другие заключённые двигались по-другому. Эти, её тюремщики, были совсем другими.

Совсем другими. Ещё хуже.

Её мать ничего не говорила о них. Может быть, сумасшествие Клэр не было таким же?

Не настоящее.

Это не было настоящим.

Мужчина, который не был человеком, сказал:

— Ты просто прелесть, моя дорогая, — он сверкнул жуткой улыбкой.

Когда Клэр вздрогнула, он сделал ещё несколько снимков. Она спрятала лицо, а камера продолжала щёлкать.

Остановись. Уходи.

Ты ненастоящий.

— Милая Клэр, посмотри на меня.

Когда Клэр попыталась съёжиться, мужчина, который не был человеком, подошёл к краю кровати. Её сердце подпрыгнуло, когда матрас прогнулся.