О боже.

Его статистика была в его личном деле. И любой мог увидеть, как на нём натягивается одежда. Не говоря уже о том, что она мельком видела прошлой ночью, когда задирала его футболку.

Так что это не было неожиданностью, но…

Его тело было настоящей скульптурой из стройных мышц. От его рельефного пресса до крепких грудных мышц, от мощных плеч до скульптурных рук.

Мира не должна была туда смотреть. Ей определённо не следовало пялиться.

Кир, со своей стороны, не обращал на неё внимания, теребя футболку и хмурясь, как будто задача была такой же сложной, как собрать кубик Рубика.

Когда он издал звук раздражения, Мира пришла в себя. Ради всего святого, она же не могла не заметить повязку, закрывавшую его правый бок чуть выше пояса джинсов с низкой посадкой.

Мира подошла к маленькому столику с двумя стульями по бокам, чтобы положить туда свою сумочку. Вернувшись к Киру, она выхватила футболку из его рук. Она вывернула её на нужную сторону и вручила обратно.

— Спасибо, — пробормотал он и снова натянул футболку на себя. Он слегка дрожал. Опять вытер лицо, затем моргнул, глядя на неё. — Что?

— Ты, кажется, действительно не в себе, — Мира не могла не волноваться, что что-то не так. Учитывая скорость заживления ран у вампиров, он уже должен был прийти в себя.

— Я только что проснулся.

— Ты всегда такой вялый, когда просыпаешься?

— Нет, я имею в виду… очнулся от анестезии.

— Серьёзно? — операция должна была состояться почти двадцать часов назад. Анестезия уже давно должна была покинуть его организм.

— Джонус усыпил меня на весь день. Кстати, где он? Потому что мне нужно его убить. Я просто… не могу найти свои ботинки.

— Они у кровати.

Кир повернулся.

— О.

Пока он почти уверенно шёл туда, где его ждали армейские ботинки, Мира нахмурилась.

— Может, тебе лучше вернуться в постель?

— Я буду в порядке через минуту. Это уже проходит.

Кир подвинул ботинки ногой к одному из стульев, стоящих по обе стороны от маленького столика. Он с грохотом сел и поморщился, затем взял один из своих ботинок. Мира прошла мимо него в ванную, где наполнила бумажный стаканчик из-под крана.

Когда она принесла воду Киру, он уставился на стаканчик, то ли смущённый, то ли ошеломлённый тем, что она принесла ему что-то.

— Это всего лишь вода, — сказала она.

— Да. Спасибо, — приняв стаканчик, он осушил его целиком. Мира забрала стакан, а Кир продолжил возиться со своими ботинками.

Она вернулась в ванную. Начиная перегреваться, она сняла шерстяное пальто и перекинула его через руку. Наполняя бумажный стаканчик заново, Мира выглянула в основное помещение палаты и увидела, как Кир медленно завязывает шнурки на ботинках. С его раной ему, должно быть, было больно наклоняться, но он не подавал никаких признаков боли.

Ей нужно было помнить эту его особенность, то, каким стойким он был.

Когда она снова приблизилась, Кир оторвался от своей задачи — очевидно, его внимание привлекло недавно открывшееся взгляду чёрное платье Миры. Это было одно из её любимых платьев, из лёгкого шёлкового шифона с короткими рукавами, застёгивающееся спереди на пуговицы и облегающее талию поверх чёрной шелковой комбинации.

Мира специально надела это платье, потому что оно не облегало фигуру, но взгляд Кира скользнул от подола к вырезу. Он остановился на этом, не глядя ей в лицо, не встречаясь с ней взглядом. На его скулах заиграл мускул, и он опять обратил внимание на свой наполовину зашнурованный правый ботинок.

Взгляд был недолгим, и в нём не было страсти, но он был напряжённым. В десятый (или сотый?) раз со вчерашнего вечера Мира мысленно вернулась к тому моменту в своём кабинете.

То, как отреагировало его тело. Как потемнели его глаза. Звуки, которые он издавал. Его запах — его густая кровь и тёмная мужественность.

И то, как он смотрел на неё. Голодный и властный, но в то же время предлагающий себя. Он позволил бы ей кормиться от него, она была уверена в этом. И она была так, так расстроена… потому что хотела этого.

Боже, как бы ей этого хотелось.

Мира, пошатнувшись, плотнее прижала к себе своё пальто.

Проклятье. Все эти годы она хвалила себя за успехи, поздравляла с самоконтролем — и вот, пожалуйста, она практически истекала слюной. На этот раз она не могла винить в этом свои потребности в крови.

Проглотив комок стыда и разочарования, Мира заставила себя сосредоточиться на настоящем. Она была здесь в профессиональном качестве. Потому что он был для неё… чем-то особенным. Потому что ему причинили боль.