Он не знал точно, что с ним только что произошло… но каким-то образом?

Это просто разорвало его на куски, чёрт возьми.

Глава 21

Блаженствующая и расслабленная, Мира наслаждалась теплом и крепостью тела Кира под своим телом. Его член, толстый и всё ещё полутвёрдый, оставался тяжёлым внутри неё.

Она вдыхала его тёмный, насыщенный аромат. Его лицо прижималось к её шее. Он глубоко дышал, возможно, тоже вдыхая её запах.

Когда её сознание прояснилось, она подумала, что за этим кроется что-то ещё. Он крепко прижимался к ней, дыша немного поверхностно. Она уловила лёгкую дрожь.

Когда Мира начала отодвигаться, чтобы посмотреть на него, Кир перевернул их на бок. Они оба ахнули, когда его член выскользнул из её лона.

Она никогда не испытывала ничего подобного тому, что испытала с ним. Она уже снова хотела его. Его толстый, твёрдый член. Его жар. То, как он двигался. Звуки, которые он издавал.

И она хотела снова попробовать его на вкус.

Его лицо по-прежнему было прижато к её шее, так что она не могла его увидеть. Она запустила пальцы в мягкие волны его густых волос.

Мира поразилась тому, насколько естественно было отдаться Киру. Она боялась, что после стольких лет это покажется неловким, что она будет стеснительной и застенчивой. Но её тело инстинктивно откликнулось на его ласки.

Она хотела знать, почему он потрясён, ибо она была уверена, что так оно и есть, но ей не хотелось вызывать у него дискомфорт. К тому же было так приятно лежать, прижавшись к нему. Кроме того, возможно, он, как и она, был просто ошеломлён неожиданно интенсивным сексуальным актом. Она сильно кончила, и он тоже.

Когда Кир, наконец, отстранился, положив голову на подушку, он выглядел нормально. Его глаза были тёмными и немного сонными. Он был таким поразительным, черты его лица являли собой образец мужской красоты. Мира погладила его по щеке. От этого прикосновения его глаза закрылись.

Когда он снова открыл их, вид у него был обеспокоенный.

— Мне жаль насчёт кормления, — сказал он. — Мне не нравится, что это вызывает у тебя плохие воспоминания.

У Миры перехватило горло.

— Это не твоя вина.

— Это не имеет значения.

— Имеет.

— И всё же.

Желая сменить тон, Мира поддразнила:

— А последнее слово обязательно должно быть за тобой?

— Угу.

— А «угу» считается за последнее слово?

— Угу.

Она усмехнулась. Кир оказался более игривым, чем она могла ожидать. Это вызывало у неё восторг.

Он сел, будто ему трудно было лежать смирно. Она предпочла бы, чтобы он остался рядом с ней, но, по крайней мере, у неё появилась возможность получше его разглядеть. Свет люстры мягко высвечивал очертания его груди и рельефный живот. Его член тяжело покоился на мускулистом бедре. Мира затаила дыхание, вспомнив, каким горячим и толстым он был внутри неё.

Ей показалось, что его член напрягся под её взглядом, но Кир занялся её ногами прежде, чем она смогла убедиться в этом. Подняв её правую ступню, он начал массировать её.

— Мммм, — одобрительно пробормотала она, пока он массировал её во всех нужных местах.

Через некоторое время он переключился на другую ногу. Как бы ей ни нравился этот процесс, она знала, что он просто ищет себе занятие. Она приподнялась, чтобы лучше его видеть, но освещение падало на него со спины, и его лицо оставалось в тени. Её нога лежала в его руках.

Кир помял подушечку её стопы.

— Я имел в виду то, что сказал ранее. Я хочу, чтобы ты научилась питаться от меня. С удовольствием.

Ощущения в ступне мешали сосредоточиться. Единственным, что пришло ей в голову, было:

— Сейчас?

— Сейчас самое подходящее время. Ты недавно кормилась. Сексуальное напряжение удовлетворено.

Он говорил серьёзно.

Всего несколько секунд назад Мира жаждала ощутить его вкус, но теперь, когда ей представилась реальная возможность…

— Я не знаю. Я много взяла у тебя прошлой ночью. И ты всё ещё не…

— Если ты не хочешь прямо сейчас, это нормально, но не используй ерунду в качестве оправдания.

Кир был прав насчёт того, что это оправдание, но это не меняло сути.

— Это не чушь собачья, и ты это знаешь. Ты не восстановился, — она слышала, как он стонал от боли. Швы, может, и сняли, но рана была серьёзной и всё ещё заживала внутри.

Кир издал раздражённый звук.

— Я не хочу затевать спор.

— Я тоже.