Дарби улыбнулся.

– Насчет этого можете не беспокоиться. Джози прекрасно провела время и в подробностях рассказывала о своем весьма интересном знакомстве. К счастью, она не расслышала вашего имени и называет вас леди Хенни, так что вам не грозит стать притчей во языцех.

Более всего Дарби раздражала возмутительная чувственность губ Генриетты, которые природа наделила насыщенным розовым цветом. Восхитительно пухлые и мягкие, они так и манили накрыть их в поцелуе. Дарби только и думал о том, как сильно хочет их поцеловать. Перегнуться через стол и забыть о сводящих с ума сестрах, вкусив сладости губ леди Генриетты.

И раз уж ему необходима жена, то почему не жениться на ней? Кажется, она очень любит детей и к тому же невероятно очаровательна, хоть и совершенно не разбирается в вопросах воспитания.

По какой-то причине мысль об этом пугала Дарби. Ему действительно необходима жена. Но он всегда думал о ней как о некоем украшении дома, коим непременно обзаведется в будущем. Конечно же, его жена должна быть красивой и иметь благородное происхождение. А еще – и это качество Дарби ценил превыше всего – она должна обладать мягким нравом. В детстве он порядком насмотрелся на визжащих женщин, чтобы сторониться таких во взрослой жизни.

Впрочем, мягкой и сдержанной Генриетту не назовешь. Дарби сразу вспомнилось написанное на лице Джози удивление, когда леди Генриетта окатила ее водой. Подобные поступки были вполне в духе его матери.

– Джози вскоре вырастет и станет обычным взрослым человеком, – произнес Дарби. – Полагаю, деревенский воздух уже пошел ей на пользу. Могу я принести вам что-то из угощения?

– Но, мистер Дарби…

– Леди Генриетта, я был непростительно груб. Я и без того очень обязан вам за спасение Джози и Аннабель, и мне не стоило утомлять вас рассказами о своих семейных проблемах.

Генриетта заморгала, ошеломленная столь резким отказом продолжать беседу, но, очевидно, не обиделась. Дарби привык к тому, что женщины злились, сталкиваясь с нежеланием собеседника обсуждать выбранную ими тему, но леди Генриетта Маклеллан смотрела на него все так же дружелюбно, как и прежде. Но потом она обернулась через плечо.

– О боже. Сюда направляется миссис Кейбл. Мы устраиваем церковную ярмарку, сэр, и нам нужно многое обсудить. К тому же мне не стоит единолично занимать все ваше внимание. – Генриетта одарила Дарби потрясающей красоты улыбкой, осветившей ее глаза, а потом развернулась, чтобы поприветствовать миссис Кейбл.

Мужчине не оставалось ничего другого, кроме как встать и уйти.

В Лондоне юные леди могли бы лишиться чувств, услышав от него комплимент. Ведь все вокруг знали, что он считал симметрию величайшим даром.

Очевидно, дело было вовсе не в тщеславии. Просто он выбрал объектом своего внимания не ту девушку.

Рядом с ним возникла дородная матрона, утверждавшая, что она на короткой ноге с леди Пэнтон.

– Мистер Дарби! – взвизгнула она. – Сгораю от нетерпения представить вас моей дражайшей племяннице мисс Эйкен. – Эта напористая дама подхватила Дарби под руку и потащила прочь, шепча ему на ухо: – Моя сестра вышла замуж по любви, сэр, по любви.

Очевидно, брак сестры миссис Баррет-Дакрорк оказался мезальянсом.

– Моя дорогая сестра скончалась в прошлом году, а посему счастливая обязанность представлять ее дочь обществу легла на мои плечи, – пронзительно шептала она. – Вы даже себе не представляете, какая это милая и послушная девушка. А ее отец… – миссис Баррет-Дакрорк понизила голос, – видите ли, он занимался торговлей, хотя теперь передал все свои дела партнерам. Но его оборотный капитал составляет почти миллион фунтов.

Дарби отвесил поклон молодой женщине. Ее бледную кожу украшали еле заметные пятнышки – вероятно, бывшие веснушки, которые усердно вытравляли с помощью лимонного сока. Лицо обрамляли волосы оттенка ржавчины, завитые с помощью горячих щипцов в тугие толстые локоны. Словом, перед Дарби стояла типичная представительница рынка невест, прикладывающая все силы к тому, чтобы понравиться потенциальному покупателю. Она посматривала на него с тщательно отрепетированной кокетливостью, но ни веер, ни трепещущие ресницы не могли скрыть от Дарби оценивающего женского взгляда, вычисляющего его истинную стоимость.

– Моя племянница так любит детей, – продолжала расхваливать товар миссис Баррет-Дакрорк. – Она их просто обожает, не так ли, Люси?

– Да, они мне очень нравятся, – согласилась мисс Эйкен.

Подобный ответ явно раздосадовал миссис Баррет-Дакрорк, ожидавшую более цветистого признания в любви к детям перед весьма соблазнительной золотой рыбкой, которую она завлекла в свои сети. Многозначительно сверля племянницу взглядом, матрона добавила:

– А еще она обожает танцевать.

Мисс Эйкен продолжала поглядывать на Дарби поверх веера, и, если он не ошибался, наследница миллионного оборотного капитала обдумывала соблазнительную сделку.

– А посадка Люси в седле…

Однако поток хвалебных слов был неожиданно прерван.

– Уверена, мистера Дарби совершенно не интересуют мои навыки верховой езды, дорогая тетя, – произнесла наследница и нервно улыбнулась, сверкнув двумя рядами маленьких острых зубок. – Насколько я поняла, недавние печальные события сделали вас опекуном двух малолетних сестер. Какие это, должно быть, очаровательные крошки! Вы просто обязаны меня с ними познакомить. Ведь я действительно обожаю детей.

– С радостью, – ответил Дарби, с удовольствием представив, как Аннабель извергает содержимое своего желудка прямо на атласное персиковое платье мисс Эйкен и принимается жевать ободок из роз, украшающий ее голову.