— Что тебе от меня еще нужно? — цедит зло.

— Ничего особенного, за проезд зайцем будешь целовать меня еще девяносто девять раз, а за клевету… — прикидываю, что бы такое придумать. — Сходишь сегодня со мной на свидание.

— Какое еще свидание? — фыркает она.

— То есть, девяносто девять поцелуев тебя вполне устраивают?

— Иди в жопу! — разворачивается на каблуках. — И телефон отдай, быстро! — резко поворачивается и протягивает ладонь с острым когтистым маникюром. Нужно быть с ней поосторожней, такими ногтями можно и кишки выпустить.

— Оденься поудобней и обуйся тоже. У нас будет немного необычное свидание, — прыгаю в тачку демонстративно закидывая ее трубу в бардачок. — На этом же месте, через час, — салютую ей ладонью и уезжаю.

Я поднялась на лифте на свой этаж, постояла с минуту около двери и как сумасшедшая рванула наверх. Дверь мне отворяет Ульяна, здоровается и без лишних вопросов пропускает в квартиру. Тимур как всегда на кухне. Смотрю на то, как он с аппетитом уплетает какое-то мясное блюдо и плюхаюсь за стол напротив него. Очень аппетитно пахнет… Переключаю внимание с тарелки на его лицо. Тим жует и вопросительно смотрит на меня. Вообще, удивительное он существо. Папа говорит, что он спортсмен. Но я обычно вижу его в двух состояниях, вечно жующим и постоянно зевающим. Еще бы… столько шляться по ночам. Моя идея напроситься с ним в Барракуду, отодвигается на второй план. Сейчас нужно решить другую проблему.

— Быстро звони своему дружку отморозку!

Тимур слегка давится и похлопав себя по груди кулаком, произносит:

— Приятного аппетита, Тимур! — паясничает он, делая глоток чая из большой кружки.

— Звони давай!

— Зачем? — накалывает на вилку кусок тушеного мяса. — Будешь? — интересуется он.

— Я не ем мясо.

— Зря, — отправляет кусок в рот.

— Он забрал мой телефон. Скажи ему, если он не хочет проблем, пусть немедленно везет его обратно, — стучу ногтем по столу.

— Алика, — откидывается он на спинку стула. — О каких проблемах ты говоришь? — смотрит на меня кривя губы в улыбке.

— Не важно. Позвони и скажи, что они у него обязательно будут, если он не оставит меня в покое.

Тимур начинает ржать как конь.

— Разбирайтесь сами. Меня не интересуют ваши брачные игры.

— Что ты несешь!?

— Вы сосались пять минут назад, я в окно видел. А я предпочитаю держаться подальше от семейных разборок, — смеется он.

— Тимур!! — хлопаю ладонью по столу и вмиг взвываю от боли.

Ноготь на среднем пальце лопается отслаиваясь наполовину. Палец пульсирует, пытаюсь продышаться, не позволяя слезам брызнуть из глаз. Крепко зажимаю его в кулаке, боль слегка отступает.

Тимур цокает и покачивает головой.

— Алика, ты ходячая катастрофа. И зачем тебя только батя из Москвы выписал? — поднимается и распахивает настенный шкафчик кухонного гарнитура. Вытаскивает контейнер, роется в нем.

— Уль! У нас пластырь есть? — кричит на всю квартиру.

— Должен быть. Посмотри в аптечке! Порезался?

— Не… Алика тут себе маникюр подправила. Нужно залепить.

Смотрю на свой пострадавший ноготь и едва не роняю слезы. Не от боли, а от обиды. Мне сейчас даже исправить это не на что. Тимур скотина, предъявил отцу все мои долги. Он с ним рассчитался и теперь вычитает из моей зарплаты по пятьсот рублей. Оставляя мне деньги чисто на проезд. А обедать и вовсе отправляет в столовку для сотрудников. Для сотрудников фирмы, комплексные обеды идут с шестидесятипроцентной скидкой, для меня как, для дочки директора они и вовсе бесплатны. Но это еще унизительней, поэтому я в нее не хожу. По-прежнему питаюсь яблоками, йогуртами и ужинаю дома. Спасибо, что хоть цепью холодильник не замотал. Удивительно, как быстро меняются мои вкусовые предпочтения. Ненавижу себя за это и его тоже. Такими темпами я начну есть сосиски и пельмени. Нужно что-то срочно с этим делать. Если папа денег жилит, нужно найти того, кто не станет на меня их жалеть. Для этого мне и нужно было где-нибудь прогуляться. Но куда теперь я пойду в таком виде?

— Нет пластыря. Можно забинтовать, — Тим демонстрирует мне рулон бинта.

— Еще чего, — прячу руку за спину.

— Смотри сама, — кидает бинт обратно в контейнер. Садится за стол. — Как дела на работе? — громко отпивает чай из кружки.

— Отлично.

— Тебя уже повысили из принеси-подай.

— Спрашивает человек, который ни дня в жизни не работал, — пытаюсь съязвить.

— Я учусь, — улыбается почесывая затылок.

— Что-то, я не заметила.

— Я делаю это незаметно.

— Ты будешь звонить ему или нет?

— Кому?

Вот придурок! Так и треснула бы ему между глаз.

— Таксисту этому!

— Аааа, Кириллу. Не… не буду.

Покидаю соседскую квартиру громко стуча каблуками.

— Алика, бл…ть! — орет мне вслед Тимур. — Ты совсем охерела! У нас вообще-то принято разуваться.

Папы дома еще нет, а может уже нет. Мы с ним не разговариваем. Расхаживаю по комнате из угла в угол. Решаю переодеться. Стягиваю резинку с волос, покрываясь испариной. Как же это неприятно, трясу рукой пытаясь вытянуть волосы, застрявшие в отслоенном ногте. Отвратительное, просто отвратительное ощущение. Иду на поиски пластыря. К моему сожалению в нашей аптечке не водится ничего кроме местного обезбола и активированного угля. Папа здоров как бык. Слова Дорофеи о том, что я доведу его до сердечного приступа, вмиг становятся не актуальными. Я могу довести его только до несварения желудка, если все же решусь что-нибудь приготовить. Надо предупредить его на этот счет, пусть прикупит пару средств от диареи, если по-прежнему хочет, чтобы я готовила.