Кое-как переодевшись, глотаю несколько ложек обезжиренного творога и завалившись в кровать смотрю в потолок. Все же пришлось замотать палец бинтом, пластыря в аптечке не оказалось, а цепляться каждый раз за одежду и волосы очень неприятно. Делать это одной рукой было максимально неудобно. Поэтому я стараюсь не смотреть на результат. Теперь я ношу на руке белую сардельку, завязанную на кривой бант. Какое счастье, что завтра суббота, а сегодня был короткий рабочий день. За выходные я что-нибудь придумаю. В конце концов у меня есть еще и мама. Правда последние несколько месяцев она не спешит выходить со мной на связь, прикрываясь разницей часовых поясов. Меня жутко задевает, что она отгородилась от меня таким нестандартным способом. Хотя, почему это он не стандартный? Если вспомнить нашу совместную жизнь. Она всегда занималась только собой. Мое финансовое содержание было полностью возложено на отца и до января этого года моя жизнь была отлажена, как часы. Папа никогда не был жадным. Единственным его желанием было то, чтобы я обязательно училась. Могла ли я подумать, что он так закрутит гайки, узнав о моей небольшой самовольности. Мне казалось, что большее, что меня ждет, это поступление в следующем году. Я была уверена, что он не станет копаться в моих увлечениях, а об операции и вовсе не узнает.

Мысленно считаю до трехсот и поднимаюсь с кровати. Выглядываю в окно. Никого нет. Может он не приедет? Силой мне с ним не справиться. Попробовать хитростью? «Ты уже попробовала!», — говорю сама себе и касаюсь пальцами нижней губы. Во рту моментально возникает привкус мятной жвачки, перед глазами его смеющиеся глаза, в ушах тихий смех и голос: «За проезд зайцем будешь целовать меня еще девяносто девять раз, а за клевету…» А, что если это и правда не он? Силюсь вспомнить в деталях свою переписку с тем придурком после того, как я отослала ему свое фото. Он писал мне еще раза четыре, каждый раз с разных номеров. Если это не он, то у меня появился личный маньяк лет тринадцати. Потому что пошлятиной, которой он меня заваливал, взрослый адекватный человек страдать не будет. Хорошо, что я все удалила. А если он напишет что-нибудь сейчас? Снова выглядываю в окно. Нет его… Его корыто видно сразу, не заметить такое фактически невозможно. Странно, что Тимур водит с ним дружбу. Что у них может быть общего? Ни-че-го… Как и у меня с общественным транспортом, но я же активно его осваиваю. Даже успела сделать некоторые умозаключения на этот счет. Если садиться в автобус с толпой минимум шесть-восемь человек, то можно не прикладывать карту к валидатору. До чего я докатилась… Снова выглядываю в окно, наблюдая как старая белая Приора подкатывает к моему подъезду. Попробовать с ним договориться? Но извиняться я не буду, а ведь денег у меня нет, как и желания общаться с ним дальше тоже… На негнущихся ногах иду в прихожую. Стою несколько минут около двери, разворачиваюсь и топаю обратно. Никуда я не пойду. Присаживаюсь в кресло, грызу ноготь поглядывая на часы. Вздрагиваю, от трели домофона.

— У тебя есть пять минут, — произносит уже знакомый голос. — Ты помнишь, да? Удобная одежда и обувь.

Угу, спортивный костюм и кроссовки. Будем сидеть на кортонах и пить пиво за гаражами. Собираю волосы в высокий хвост, хорошенько прохожусь тонким гребнем, гладко зачесывая виски. Закручиваю локон вокруг резинки, фиксирую его шпилькой под хвостом, слегка закрепляю лаком. Быстро надеваю колготки и черное короткое платье. Плащ, сумочка, ботильоны, брызгаюсь духами и спрятав забинтованный палец в карман плаща, выхожу из квартиры. Никуда я с ним не поеду, но одеваться так как он попросил, было бы как минимум глупо, как максимум мне не свойственно.

А вот он судя по всему принарядился. Смотрю квадратными глазами на то, как он расхаживает около моего подъезда в камуфляжных штанах, рыжих потрёпанных берцах и в каком-то бомжатском свитере, и не решаюсь подойти к машине. Таксист улыбается склонив голову на бок, открывает переднюю пассажирскую дверь.

— А ты послушная, — судя по всему комментирует мой внешний вид. — Живей, живей, мое время дорого стоит, — произносит он, а мне хочется рассмеяться в голос. Что за клоун? Делаю пару решительных шагов и присаживаюсь в машину, сразу же дергаю бардочек вниз. Он оббегает капот и усаживается за руль.

— Ты за дурака меня держишь? — смеется он, когда я пытаюсь рассовать содержимое бардачка фонтаном выстрелившее мне на колени. — Интересная травма, — кивает на мой забинтованный палец. Захлопываю бардачок и убираю руку в карман.

— Я могу дать тебе серьги или браслет, они стоят раз в тридцать дороже той поездки, — поворачиваюсь к нему.

Я не хотела продавать, а тем более так глупо раздаривать украшения. Но похоже выхода у меня нет. Буду считать, что потеряла. Завтра сдам что-нибудь в ломбард и заживу по-человечески. Одной рукой пытаюсь расстегнуть сережку.

— Меня не интересуют твои побрякушки. Телефон получишь часа через четыре, а ту поездку легко можешь компенсировать, я тебе уже сказал, как.

— Обойдешься!

— Точно?

Дергаю ручку заблокированной двери.

— Подумай хорошенько, — заводит двигатель.

Когда мы покидаем пределы города, я начинаю паниковать.

— Куда мы едем?

— Не волнуйся тебе не привыкать кататься по таким местам.

— Немедленно вези меня обратно!

Молча не реагируя на меня, катит по проселочной дороге.

— У тебя будут серьезные проблемы. Мой отец…

— Бла, бла, бла…Твой отец убьёт меня если с тобой что-нибудь случится. Не волнуйся, ничего страшного с тобой не произойдет. Расплатишься со мной за свои косяки и разойдемся.

— Какой же ты мелочный, — сморю на него с пренебрежением.

— Не я такой, жизнь такая, — поглядывает на меня с ухмылкой. — Зря ты конечно меня не послушала, — окидывает взглядом мои ноги. — Если что, у меня в багажнике есть резиновые сапоги, правда они сорок четвертого размера, но тут уж извини, других нет. Хотя… можно обойтись и без них. Девяносто девять поцелуев. Помнишь, да?

— Иди на хрен! Достаточно того, что я потерплю твое общество четыре часа.

— Может и не четыре, как пойдет, — произносит он заезжая в лесополосу.

Мое сердце ухает в пятки, когда я понимаю, что мы все дальше и дальше отдаляемся от так-называемой цивилизации. Минут пятнадцать назад, за окном хотя бы изредка мелькали деревенские дома и какие-то постройки. Сейчас же перед глазами только поля и посадки деревьев.

— Не очкуй, я не маньяк, — произносит он верно подмечая мое напряженное состояние.