Сегодня я подожду Дровосека внизу. Я знаю во сколько он должен подъехать, поэтому сама спускаюсь на парковку. На самом деле мне не хочется пускать его в квартиру. Слишком яркие воспоминания связанны с его присутствием в моей комнате. Не хочу подливать масло в огонь, иначе мне предстоит еще ни одна тяжёлая ночь.

Ругаю себя за слишком аккуратно зачёсанные волосы в высокий хост. Он значительно короче, чем раньше, но все равно эта прическа очень идет мне, даже не смотря на прилично растолстевшие щеки. Я долго сомневалась, стоит ли слегка подкрасить глаза, не убранная косметика, так и манила меня, но я сдержалась. Еще не известно сколько сегодня мне предстоит пролить слез. Потекшая тушь на лице, слишком жалкое зрелище.

Дровосек как всегда пунктуален, заезжает на парковку в назначенное время. Папа был очень удивлён, тому что сегодня я собралась без напоминаний и уговоров. Не вижу смысла сопротивляться. Проще молча выполнить необходимые упражнения и вернуться домой. Нет во мне больше душевных сил на капризы и истерики.

— Привет, — Кирилл улыбается мне добродушной улыбкой. Смотрю на него через открытое окно. — Я думал, сегодня придется по новой тебя уговаривать, а ты уже готова.

— Привет, — сама дергаю ручку двери, прячу взгляд. — Мы ведь договорились, — не поднимая на него глаз опираюсь руками на сидение и перебираюсь в салон.

Кир выходит из машины и обогнув капот подходи к креслу, складывает его, убирает в багажник, возвращается за руль.

В салоне повисает молчаливая пауза, тишина буквально звенит в ушах. От этого звона становится некомфортно. Я по-прежнему смотрю в пол, не решаясь скосить на него взгляд.

— Как поживает Анна Никитична? — пытаюсь разрядить обстановку.

— Все хорошо. Поливает свои грядки, консервирует огурцы, — не отрывая взгляда от дороги, произносит Кирилл.

— А дядя Слава? У него ведь была операция…

— На костылях пока, но уже гораздо уверенней.

— Олеся выросла, наверное? — пытаюсь улыбнуться, пальцы скручивающие край футболки, слегка подрагивают. Все-таки ощущать его близость слишком тяжело. Наверное, я переоценила свои силы.

— Да не то, что бы очень, — Дровосек пожимает плечами. — Я больше не живу на даче. Видимся раз в неделю где-то.

— А где живешь? — все же бросаю на него тревожный взгляд.

— Квартиранты съехали в феврале, и я перебрался обратно в квартиру. Мне удобней жить в городе.

— Ясно, — бормочу себе под нос. Продолжая замусоливать пальцами край футболки.

Дергаюсь от громкого звука, раздающегося из динамика его телефона, лежащего на панели. Взгляд выхватывает имя звонящего. Дровосек сбрасывает звонок и переворачивает телефон дисплеем вниз. Звонок повторяется. Снова сбрасывает. После третьего звонка недовольно принимает вызов.

— Я работаю, — произносит холодно, его плечи напрягаются, губы сжимаются в тонкую линию. — Закройся в своей комнате и вызывай ментов! Вызывай, я сказал! Я на другом конце города, я не смогу прилететь за пять минут, — Дровосек бросает взгляд на меня, потом по зеркалам, перестраивается в левый ряд, ускоряется. — Тогда я сам вызову!

Я вся превращаюсь в слух, буквально дышать перестаю, чтобы расслышать, что говорит ему некая Яна. До меня доносятся, только слабые всхлипы и жалкое: «Ну пожалуйста, Кирилл! Прошу тебя! Я боюсь…»

Выругавшись себе под нос, Кирилл бросает телефон обратно.

— Я сейчас отвезу тебя в больницу и отлучусь ненадолго. Через час-полтора вернусь. Ты только не уезжай сама как вчера, ладно? Подожди меня, если немного задержусь, хорошо? — беспокойно смотрит в глаза.

— Ладно, — опускаю взгляд.

Внутри закипает ревность. Что там за Яна такая, и что у нее произошло? Если он готов сорваться вот так, к ней на помощь.

— Отлично, — кивает мне и зачем-то сжимает мою кисть, спокойно лежащую на коленях. От его мимолетного прикосновенья шарахает током.

Молчи! Молчи! Только не спрашивай его ни о чем… Смотрю перед собой, пытаясь справиться со своим любопытством.

— Это твоя девушка? Ты поедешь к ней? — голос звучит жалко. Мысленно бью себя по губам.

Кирилл бросает на меня взгляд, медлит.

— Подруга, — произносит в полголоса. И снова утыкается взглядом на дорогу.

— Такая же подруга, как я!? — ничего не могу с собой поделать. Меня несет на какой-то невероятной скорости. Ревность не просто плещется у горла, а уже выплескивается через нос и уши, пеленой застилая глаза.

— Нет. Таких как ты, у меня подруг больше нет, — достаточно спокойно произносит он, но его пальцы крепче впиваются в оплетку руля.

— Каких, таких? Инвалидок?

Кир резко принимает вправо и со свистом тормозит на обочине. Меня немного покачивает вперед, но ремень безопасности крепко фиксирует мой корпус не позволяя клюнуть носом панель.