– Не переживай!
– хлопаю его по плечу.
– Сегодня моя смена, мне и огребать от начальства. Ты здесь ни при чем. Не волнуйся.

Егорка, как обычно, с кислой миной пялится в монитор компа.

– И чего было так орать?
– плюхаюсь в кресло напротив него.
– Все живы, никто не умер. Ограждение починим. Ногу Никитосу полечим, башку Толику тоже.

– Тебе башку полечить нужно, бестолочь! А если бы они погибли?

Он как обычно все преувеличивает и драматизирует.

– Кого они взяли?

– А ты догадайся!

– Ну Локки, это понятно, как без него… А второй?

– Урус твой! Погляди! Погляди, - подзывает меня к монитору.
– Какие-то пятнадцать-двадцать сантиметров и был бы у нас несчастный случай с летальным исходом.
– Повторно перематывает момент где передние копыта Уруса приземляются прямо около головы сброшенного на землю пацана.
– Часа через четыре, - бросает взгляд на запястье.
– К нам нагрянет прокуратура, а за ней только ленивый не попытается урвать кусок. Будь уверен здесь будет даже налоговая, - говорит совершенно спокойно. И его спокойствие меня настораживает.

– Причем здесь налоговая?

– Оооо, это еще не самое страшное. Нас посетят все контролирующие и проверяющие органы.

– Ты преувеличиваешь!

– Да! Преувеличиваю! Ты так думаешь?
– лицо Егора багровеет.
– Здесь три часа назад, чуть не погибли дети. Когда ты станешь серьезнее? Когда тебе дойдет, что любая халатность и безответственность влечёт за собой последствия. Их не должно было здесь быть! Два тринадцатилетних пацана, хозяйничали в комплексе полночи. Где ты был!? Шлялся опять где-то. А где должен был быть? Тимур, нас затаскают и запроверяют теперь до смерти. Нахер мне это нужно!? Больница передаст сведения ментам, те всем остальным. И знаешь, что!? Я не буду за все это платить. А поверь, сумма понадобится кругленькая, - качает головой.
– Поэтому выставляй на продажу Уруса. Насчет Мирай я позвоню и ее заберут, благо клиент есть, надеюсь он не передумал.

– Только попробуй!

– Что?

– Ты не можешь продать моих лошадей! Комплекс мой, мне его отец оставил! Ты не можешь распоряжаться им сам!

– Ах, твой! Ну тогда и е...сь со всем этим сам! Мне твоя безалаберность осточертела!
– швыряет в меня скомканный лист бумаги. Отклоняюсь в сторону, он пролетает мимо.

Зря дядька Венька переживал. Не до его проспанных смен сейчас Егору. Он то и дело пересматривает фрагменты, на которых взбесившиеся кони, сбрасывают со своих спин малолетних наездников. Ну что за идиоты! Лет с восьми же в седле, как можно так глупо облажаться? Хотя я сам был такой. Локки, он как слиток золота для Скруджа Магдака, манит и манит всех, он заколдованный какой-то. Не признает никого кроме Егора и только с ним он шелковый. Свой перелом ноги, я тоже получил слетев с его спины. Но я тогда, хотя бы взял высоту, а эти так, побаловаться их вывели. Что собирались делать? Хрен знает…

– У нас должен быть резервный фонд на случай форс-мажора.

– Да что ты!?

– Это могло случиться, когда угодно. Здесь мог бы быть другой охранник, не я. Что тогда? Почку бы заставил его продавать?

– Сегодня здесь должен был быть ты!! Ты должен был заметить то, что происходит и предотвратить эту ситуацию. Здесь не должно быть детей без сопровождения взрослых, ни днем ни ночью. Это не шутки Тимур. Урус мог размозжить голову пацану за доли секунды. Это просто чудо какое-то, что все обошлось!

– Я не согласен на продажу этих лошадей. Если денег на покрытие моего косяка нет, то можешь продать мою квартиру. Мне пофиг. Больше у меня все равно ничего нет.

Егор откидывает голову назад, тяжело вздыхает.

– С проверяющими органами сколько бы их не было, общаешься сам. Мне некогда этим заниматься. Ты пока еще не осознаешь степень серьезности ситуации, думаю тебе лучше ощутить это все на собственной шкуре. Тимур, они как стервятники налетят. Вспомнишь потом мои слова, административная ответственность ерунда, по сравнению со всей бумажной волокитой, которая нас ждет. Будем надеяться, что с детьми все будет в порядке. Родители вроде, претензий к нам не имеют, но это пока... Когда им дойдет, что нас можно как следует подоить, они вряд ли откажутся от этой возможности. И не важно, что они сами допускают то, что их несовершеннолетние отпрыски шатаются по ночам, где попало.

Егорка немного остыл и успокоился. Откинул башку на спинку кресла и лежит теперь так.

– Я понимаю, что я облажался... что теперь у нас куча проблем на ровном месте, но на продажу лошадей я не согласен. Делай что хочешь, но Мирай трогать не смей.

– И Уруса?

– И Уруса… Может все обойдется еще.

– Не обойдется... Ладно, - поднимает голову, встает.
– Будем решать проблемы по мере их поступления. Проверки прокуратуры нам все равно не избежать, поэтому в восемь часов, чтобы как штык был на месте. Только попробуй не прийти. Комплекс твой. Вот и управляйся с ним сам. А я посмотрю, как ты с этим справляться будешь.

– Кидаешь меня, да?

– Нет… мне все равно отвечать на ровне с тобой. Если бы ты знал, как я устал!
– надевает пиджак, выходит из-за стола.
– Скорее бы уже перевести его на тебя полностью. Но ты же просрешь все за неделю.

Закатываю глаза. Я для него навсегда останусь тупой бестолочью, паразитирующей на том, что мне осталось в наследство от отца.

Выходим с ним на улицу.

– Я смотрю ты за рулем, - с ухмылкой бросает взгляд в сторону моей машины.

– Ага. Не пешком же мне сюда идти было, - присматриваюсь.