– Ах, ты дрянь!
– верещит Ксюша.
– Вы видели!? Вы видели, что она сделала!
– вопит на всю палату, обращаясь к Лидии Сергеевне. Я не слышу, что та отвечает ей, зато слышу непрекращающийся поток нецензурной брани мне в спину.

До чего же желчными и противными бывают люди. Совершенно не к месту, а может и наоборот к месту, вспоминаются сестры. Я не увижу Любу и Раю дома, зато Лала, наверняка не упустит возможности сделать мне лишнюю пакость. Уверена, что она по-прежнему обижена на весь мир и считает себя самой несчастной.

– Ты рано собралась, - мимо меня проходит Анатолий Георгиевич.

– Я в коридоре выписку подожду.

– Так домой не терпится?
– не скрывая улыбки под пышными усами, доктор делает записи в историях, остановившись у стойки регистрации.

Неопределенно пожимаю плечами.

– Ну раз собралась, значит хочется, - вскидывает на меня взгляд.
– Ладно, звони брату, пусть приезжает. Сейчас оформлю тебе выписку.

Одновременно с его словами, телефон вздрагивает в кармане. На лице невольно расцветает улыбка. Но обида из-за выброшенных цветов все еще плещется во мне не позволяя совладать с эмоциями. Медлю некоторое время, пытаясь успокоиться и не показать интонациями, что я чем-то расстроена.

Я словно зависимая дурочка почти без перерыва пялюсь в экран и жду дождаться не могу, когда же он снова напишет. Пока Тимур был в дороге, наша переписка была беспрерывной. Потом сообщения стали приходить реже. Он был занят, а я изгрызла себе ногти и изжевала губы, пока ждала очередное его сообщение. После его соревнований мы болтали до поздней ночи, совершенно ни о чем, и не могли договориться, кто первым должен положить трубку. Он шутил, я смеялась. Постоянно вспоминал нашу первую встречу на озере и просил повторить ту ночь, только без перцового баллончика. Во вторник в палате появилась соседка и болтать стало уже не удобно. Но переписка все равно не прекращалась три ночи напролет. Тимур засыпал меня стикерами и смайликами, забавными видео, мои щеки болели от напряжения из-за довольной улыбки не сходящей с моего лица. Все мои мысли по поводу того, что нам стоит прекратить общение улетучились сами собой к вечеру воскресенья. Когда он снова заявился ко мне среди ночи, но только уже не через окно, а через двери смежного с хирургией, отделения травматологии.

По всей вероятности, медбрат и по совместительству, студент четвертого курса мединститута, неплохо заработал на желании Тимура провести еще одну ночь в моей палате. Мы снова смотрели кино, на этот раз я выбрала «Серебряные коньки», а Тимур очень весело комментировал проделки карманников, орудующих на улицах Петербурга позапрошлого столетия. Атмосфера Нового года и Рождества подарила мне надежду на то, что внезапно вспыхнувшие чувства не рассеются, а наоборот укрепятся при помощи расстояния. Захотелось верить в чудо и представлять какой яркой может быть наша жизнь если нам удастся сохранить эти чувства. На волне этих эмоций я поделилась с ним, что собираюсь поехать домой далеко не на несколько дней, а поступать планирую в следующем году. Тимур расстроился, но особого вида не подал. Сказал, что будет приезжать ко мне, а на Новогодние праздники вообще, выкрадет меня минимум на неделю. Наивный он, конечно… Но пусть думает, что так и будет.

– Меня выписывают сегодня, - тихо говорю в трубку.

– Во сколько?

– Жду выписку, думаю, что скоро.

– Не слышу радости в твоем голосе, это же просто отлично.

– Угу, - бормочу себе под нос.

– Рассказывай, что случилось.

– Все нормально.

– Из-за Мирай грустишь? Роз, она и так твоя. У вас больше нет конюшни. Содержать лошадь дома неудобно.

– Ты, о чем?

В телефонной трубке на несколько секунд повисает пауза.

– А ты не в курсе, да?

– Не в курсе чего?

– Попроси Булата немного задержаться, я через час буду в городе.

– Ты же должен был приехать вечером?

– Я добираюсь автостопом.

– Ты серьезно?

– Я соскучился, Роз.

Сердце трепещет в груди, меня переполняют какие-то странные, совершенно новые для меня эмоции. Токи волнами пробегают по телу, пальцы покалывает, голова кружится так, что приходится прислониться спиной к стене.

– Я тоже, - бормочу еле слышно, а потом выпаливаю на одном дыхании: - Одна припадочная курица выбросила мой букет!!

– Вот сука!

– Ага! Новенькую положили вчера! Она мне сразу не понравилась, и я ей, как оказалось тоже, - жалуюсь на эту дуру и чувствую, как на душе становится легче.

– Уверен, она пожалела об этом. Дай угадаю, ты ее подстригла?

– Нет! Ты что?

– Расцарапала ей лицо?

– Тимур!

– Неужели укусила?

– Ну хватит!
– давя усмешку, произношу я.
– Я утопила ее вещи в ведре с грязной водой. Как раз санитарка закончила мыть пол в палате.

– Ну вот и умница! Не расстраивайся, я тебе еще лучше подарю. Роз…

Слушаю его затаив дыхание.

– Я люблю тебя.

Сердце снова грохочет в груди, меня бросает то в жар, то в холод. Язык словно прирос к небу. Стреляю глазами по сторонам, в коридоре пусто... Набираю полные легкие воздуха, выдыхаю, но не успеваю ничего сказать.

– Ты только дождись меня. Ладно?

– Хорошо, - блею тихонько. Дверь приоткрывается, в коридор выглядывает доктор, подзывает меня.

– Тимур, выписка готова, врач зовет, - произношу я под неуемный грохот своего сердца и убираю телефон.