Висеть на тросах, то еще удовольствие... Хоть бы они меня удержали. Кто строил эту больницу? Ни одного отлива или выступа. Зацепиться совершенно не за что. Стучу… Сквозь узкие щелочки вертикальных жалюзи немного просматривается палата. Я вижу тонкую полоску света под дверью, значит в коридоре не гасят свет. Розу мне удается разглядеть не сразу. Я смотрю в конец палаты, а она лежит у стены слева, как раз в паре метрах от меня. Только я снаружи, а она внутри. Не хочу напугать ее, поэтому стучу тихонько. После третьей моей попытки, она садится в кровати. Поворачивает голову к окну.

– Ты с ума сошёл!?
– открыв окно и ухватив меня за руку так, будто бы сможет меня удержать если что, Роза смотрит на меня огромными испуганными глазами.
– Как это? Как ты сюда залез?
– бросает взгляд вниз, слегка высунувшись на улицу, потом смотрит вверх.

– Почему ты мне не отвечаешь!?
– сразу с претензий начинаю я, пока она тащит меня за руку в палату.

– Ты совсем дурак!?
– верещит полушепотом. Такая забавная... в бирюзовой пижаме с ламами и пушистых тапках.

Это Улька ее переодела, не думаю, что Булат купил бы такую милоту. Вручаю ей тяжелый букет и только потом спохватываюсь, у нее ведь рана и швы. Тут же забираю и кладу розы на тумбочку.

– Тебе лучше не поднимать ничего тяжелого, - киваю на букет. Стягивая рюкзак с плеч, отвязываю от него шарики. Роза смотрит на них немигающими глазами. Привязываю шары к изголовью ее кровати. Тащу мишку из рюкзака и усаживаю его на кровать.
– Он тоже тяжеловат неверно. Не поднимай его лишний раз.- Тимур… - Роза перебрасывает взгляд с меня на мои подарки несколько раз.
– Спасибо. Но зачем все это?

– В смысле зачем?
– достаю вазу и иду в направлении раковины, она расположена около двери.

– Ты дурак!?
– догоняет меня, шлепая ладошкой по моему предплечью.
– А если бы ты сорвался!? Ты бы разбился!
– шлепает снова.

– Меня воздушные шары страховали, - набираю воду в вазу. Я уже заметил, что мне нравится, когда она распускает руки, пусть лучше колотит меня. Лишь бы не морозилась больше. Вообще я кайфую от любого контакта с ней, даже если он довольно болезненный.

– Как ты собираешься отсюда выходить?
– получаю ещё один тычок в спину, когда возвращаюсь к ее тумбочке.

Ставлю розы в вазу. Красота… Будто, и не больничная палата вовсе. Уголок Розы очень преобразился. Улыбка сама растягивает мои губы, когда замечаю крошечный кактус на подоконнике и заколку, подаренную мной, лежащую рядом с ним.

– Я за тобой ухаживаю вообще-то, - разворачиваюсь и аккуратно перехватываю ее запястья, - если ты не заметила. Мне казалось, что девушкам должно такое нравиться.

– Я не твоя девушка, у тебя есть…

– Да, нееет!! Сколько можно повторять!? Нет у меня никого! Ленка была до тебя. И я ей, между прочим, ни одного цветочка не подарил, потому что мы не встречались даже…

– Зато ребенка сделал!

– Нет никакого ребенка. Она все выдумала. Специально все это провернула, чтобы ты меня бросила.

– Я просто ушла. Мы никто друг другу, некого бросать! Ты сам по себе, я сама по себе!

– Да что ты!?
– по-прежнему удерживая ее запястья, стараясь делать это как можно мягче наклоняюсь к ее лицу, но сразу не целую, замираю в сантиметре от ее губ.

Роза закрывает глаза. Ждет! Ведь ждет же, мелкая засранка!! Ладно… Я слишком соскучился, но следующий поцелуй с нее, буду ждать пока сама не сподобится.

Если я правильно ориентируюсь во времени, то мы целуемся уже минут пятнадцать. Роза взъерошивает мои волосы на затылке и совершенно спокойно сидит у меня на коленях. Никто друг другу, ага…

– Как ты собираешься отсюда выходить?
– оторвавшись от моих губ шепчет она.

– Ты меня уже выгоняешь?

– Нет…

– Я не собираюсь выходить отсюда до понедельника.

– Ты что?

– А что такого?
– снова целую ее.
– Роз, в понедельник я уезжаю. Меня не будет четыре дня. Пожалуйста не игнорируй меня больше. Я буду тебе писать и звонить, - снова захватываю ее губы в плен.

– Куда ты поедешь?

– В Подмосковье.

– На соревнования?

– Угу… Вот бы ты могла со мной поехать, - аккуратно провожу пальцами по резинке пижамных штанов и сразу отдергиваю руку, ощутив повязку на ее животе.
– Как это случилось?

Роза замирает и напрягается.