— Потеря либидо? Вы с Брайаном все еще занимаетесь сексом?

— Он занимается со мной сексом, а я лежу и думаю о том, чем бы мне хотелось заняться. Меня это совершенно не интересует. Мне было бы его жаль, но я слишком занята тем, что раздражаюсь из-за каждого слова, которое он произносит. Как-то вечером он заметил, что я смотрю на него через стол, и спросил, о чем я думаю. Я не могла сказать ему, что хотела бы, чтобы он переехал на Аляску, поэтому просто налила себе еще бокал вина и постаралась не расплакаться. Двадцать минут спустя я была в ярости от рекламы кошачьего корма и кричала в телевизор. Бедные мои дети. Они, должно быть, думают, что их маму похитили инопланетяне и подменили мегерой.

Эвелин недоверчиво качает головой.

— Я спросила свою маму, как долго длится это дерьмо, и она ответила, что ей потребовалось десять лет, прежде чем она снова почувствовала себя нормальной.

Мы в ужасе перешептываемся, обсуждая сложившуюся ситуацию. Приходит официант с нашими блюдами и расставляет тарелки. Я заказываю еще выпивки для всех, а затем набрасываюсь на свой куриный салат. Я весь день была голодна как волк.

Возможно, это как-то связано с прошлой ночью. Картер доставил мне потрясающий оргазм своим ртом, но, когда он ушел, я все равно захотела большего.

Я хотела всего.

Вот почему я рада, что он ушел именно тогда. Если бы я проснулась с ним в своей постели сегодня утром, возможно, пути назад не было бы.

У меня есть дурная привычка влюбляться в мужчин после секса с ними, как будто мое сердце находится не в груди, а где-то глубоко во влагалище.

Мы еще немного болтаем, наверстывая упущенное, пока Вэл не спрашивает с набитым лососем ртом: — Что нового у Ника?

Я уже собираюсь ответить, когда она давится едой, выплевывая рыбу себе на тарелку.

— Господи, девочка, ты ешь как буйвол.

Ее глаза наполняются слезами, и Вэл хрипит: — Отвали, Эвелин. Ты никогда не видела, как ест гребаный буйвол.

— Ты знаешь, о чем я говорю. У тебя проблемы.

— А ты сумасшедшая. Подумай о заместительной гормональной терапии, прежде чем я перестану с тобой дружить.

— Я не хочу заболеть раком, большое тебе спасибо.

— Она не вызывает рак. Почитай исследования.

— Да, они также не думали, что ДДТ5 вызывает рак. Посмотрите, что потом случилось.

Поскольку я знаю, что они будут препираться друг с другом, как пожилая супружеская пара, в течение часа, я отвлекаю их, пока ситуация окончательно не сошла с рельсов.

— Ник повез Харлоу в Кабо на каникулы.

— Только они вдвоем? — спрашивает Эв.

— О нет. Бриттани поехала с ними.

Оправившись от приступа кашля, Вэл вздрагивает.

— Как странно для Харлоу, что ее злая мачеха почти так же молода, как она сама.

— Бриттани не злая. Она просто сбита с толку. Мне ее действительно жаль.

Эв отпивает вина и качает головой.

— Ты святая. Я бы выцарапала ей глаза, как только узнала, что они спят вместе.

— Это не она совершила супружескую измену. В любом случае, теперь мне лучше.

Вспоминая прошлую ночь, я улыбаюсь. Это не ускользнуло от внимания Вэл. Она особенно внимательна к выражению лиц людей. Я думаю, из нее получился бы отличный следователь по уголовным делам, но вместо этого она работает адвокатом по контракту.

— Что это за ухмылка? Ты вставила новые батарейки в вибратор?

— У меня было свидание. Все прошло хорошо.

— Да? Насколько хорошо?

— Оно закончилось грандиозным оргазмом.

Подняв брови, Эв и Вэл смотрят друг на друга, затем снова на меня. Эвелин говорит: — Продолжай говорить, пока я тебя не зарезала.

— Мы ходили ужинать в Nobu…

— Ради бога, ближе к делу! Никого не волнует, где ты ужинала. Поговорим об эпическом оргазме. Мне нужно жить чужими эмоциями.

— Ладно. Ну, он стоял на коленях. Я стояла, прислонившись спиной к входной двери. Потом он поцеловал меня на ночь и ушел домой. Это было чудесно.

Я ем еще салата, пока мои подружки таращатся на меня. Затем Эв поворачивается к Вэл и размышляет: — Неужели она думает, что я не разобью все тарелки на этом столе, если она не продолжит говорить?

— Больше нечего рассказывать.

Эвелин бьет кулаком по столу, отчего столовое серебро подпрыгивает и звенит.

— Ты что, издеваешься? Я вырежу тебе сердце этой хлебной палочкой.

— Может, Вэл права насчет гормонов, дорогая. Ты просто маньячка.

Когда она хватает хлебную палочку из плетеной корзины, стоящей в центре стола, и угрожающе машет ею в мою сторону, я со смехом поднимаю руки в знак капитуляции.