Он прекрасен. Как и его улыбка, огромная и ослепительная. Картер выглядит так, словно только что обнаружил, что умеет летать.

— Если я начну называть тебя миссис Робинсон9, это не будет оскорблением?

— Не для меня. Энн Бэнкрофт была на десять лет моложе, когда снималась в «Выпускнике».

Я направляюсь в ванную, пока он продолжает говорить.

— Но в фильме она должна была быть лет на двадцать старше Дастина Хоффмана, верно?

— Верно. Но на самом деле между ними была разница всего в шесть лет. Так что разница в возрасте на самом деле ничего не значила. Это все было для виду.

Я останавливаюсь перед зеркалом в ванной и смотрю на свое отражение. Должна признать, я сияю. Моя кожа выглядит потрясающе. Эти румяные, как после полового акта, щечки.

Для моего цвета лица Картер лучше, чем все дорогие кремы, которыми я пользуюсь.

Я смачиваю полотенце теплой водой, выжимаю его и протираю между ног. Потом споласкиваю его и снова выжимаю воду, затем возвращаюсь к нему.

Картер смотрит на меня снизу вверх, наблюдая, как я подхожу к нему. Его прекрасное тело – это дар. Его сердце в его глазах.

Я забираюсь на кровать и вытягиваюсь рядом с ним. Взяв его член в руку, я осторожно начинаю протирать его полотенцем.

— Никто никогда не делал этого для меня, – бормочет он, наблюдая, как я ласкаю его.

— Они должны были это делать. Ты отличный пациент.

— Если я пациент, значит, ты врач, верно?

Наши взгляды встречаются. В его глазах светится озорство.

Усмехаясь, я приподнимаю брови.

— О, тебе нравится эта идея, не так ли?

Он прикусывает губу и кивает.

— Боже, ты восхитителен. Как ты можешь быть таким милым?

— Снова милый? Арррр!

— Прости меня. Как ты можешь быть таким… идеальным?

Картер скромно опускает взгляд на мои руки.

— Я не такой.

— Такой. — Я наклоняюсь и запечатлеваю поцелуй на его твердом животе. — Я могу съесть все свои блюда прямо здесь.

— Это можно устроить.

Мы улыбаемся друг другу. Я никогда не чувствовала себя так комфортно с мужчиной на таком раннем этапе. Я не уверена, что это значит. И хочу ли я знать.

— О-о-о. Ты задумалась. Это не к добру.

Картер дразнит, но беспокойство отчетливо сквозит в его голосе. Я качаю головой и, взяв его за руку, тоже вытираю ее полотенцем.

— На самом деле, я просто размышляла о том, как легко все складывается с тобой.

— Размышляла? Ты размышляла, пока мой член был у тебя в руках?

— Не обижайся. Я очень хорошо справляюсь с многозадачностью.

— Хорошо, но, если ты когда-нибудь признаешься, что, пока мы занимаемся любовью, ты еще и составляешь список покупок, я сброшусь с ближайшего обрыва. — Он быстро отступает. — Я имею в виду, что я не ожидаю……Я не предполагаю, что мы…

— Да, это так, — отвечаю я с легкой улыбкой. — И это нормально.

Картер тихо вздыхает с облегчением.

Закончив приводить его в порядок, я снова встаю с кровати и кладу полотенце в корзину для белья в гардеробной. Затем нахожу свои спортивные штаны и толстовку рядом с кроватью и одеваюсь.

Картер наблюдает за каждым моим движением, не предпринимая никаких попыток одеться самому.

Когда я вижу его таким покорным, с нежным взглядом и ожиданием, у меня перехватывает дыхание.

Может быть, это из-за текилы, которая заставляет меня так поступать. Или, может быть, это просто потому, что так кажется правильным. Какой бы ни была причина, то, что я говорю дальше, удивляет нас обоих.

— Я бы хотела, чтобы ты провел со мной ночь. Не думаю, что нам стоит пока заниматься сексом, но, если ты не против и тоже хочешь остаться, я хочу, чтобы ты остался.

Картер медленно вздыхает. Не отрывая от меня взгляда, он шепчет: — Да. Спасибо.

Этот мужчина за один вечер поблагодарил меня больше, чем мой бывший за двадцать лет брака. Если я когда-нибудь встречусь с его матерью, я сделаю ей комплимент по поводу ее родительских навыков.

Или, возможно, умру от смущения, учитывая, что она, вероятно, могла бы быть моей старшей сестрой.

— Прости, но у меня нет ничего, что ты мог бы надеть в постель.

— Я бы сказал, что это трагедия, но мы оба знаем, что я бы солгал.

— В чем ты обычно спишь?

— В трусах. В футболке, если холодно.

Я улыбаюсь.

— Сегодня не холодно.

Он скатывается с кровати и встает. Затем подходит ко мне, дьявольски ухмыляясь.

— Значит, ты хочешь, чтобы я был голым.