— Гуэро уже делал это раньше. Он хорош в этом.

Глядя на экран блестящими глазами, Челси тихо говорит: — Это был не GHB11 и не рогипнол. Он подействовал слишком быстро. Я думаю, это был кетамин.

Я согласен, но мне интересно, откуда она знает.

— Ты работаешь в правоохранительных органах?

— Я медсестра скорой помощи.

Это объясняет закаленные в боях нервы.

— Сюда едет врач, чтобы осмотреть ее.

— К вам едет врач? Нет, ей нужно в больницу.

— Если она попадет в больницу, ее проверят на наркотики.

— Именно так.

— Будет составлен полицейский отчет.

— Это именно то, чего мы хотим!

— Нет, это не так. Позволь мне объяснить, почему.

Поджав губы и раздув ноздри, Челси пристально смотрит на меня. Она бросает взгляд на Шэй, спокойно лежащею на диване, затем снова настороженно смотрит на меня.

— Я слушаю.

— При приеме на работу Дилан прошел тщательную проверку. Через этот процесс проходят все. Если отдел кадров обнаружит в вашей биографии хоть намек на неподобающее поведение, вы не получите работу. Я говорю о судимостях, а также об арестах, которые не привели к осуждению. Обвинения, которые были выдвинуты, но сняты. Судебные иски. Мировые соглашения. Залоги. Кредиты. Рекомендации. Образование. Профили в социальных сетях. Все.

— К чему ты клонишь?

— Дилан чист как стеклышко.

— Он подонок! Ты же видел эту запись! Мы отдадим его в полицию, и его посадят в тюрьму!

— Может быть. А может, и нет. У него нет судимостей. Никакого криминального прошлого. Он — обходительный мужчина европеоидной расы с располагающей внешностью. Судебная система исторически снисходительна к таким людям, как он. И он может позволить себе нанять очень хорошего адвоката. В лучшем случае его приговорят к нескольким годам, но, скорее всего, он не проведет в тюрьме ни дня.

Челси молча обдумывает это в течение минуты.

— Общественные работы, а не осуждение.

— Да. А это значит, что он может сделать это снова.

Она отворачивается, упирает руки в бедра и молча смотрит на Шэй, сидящую на диване. Затем снова поворачивается ко мне.

— Полагаю, есть альтернатива.

— Да.

— Что именно?

— Я позабочусь о нем.

Челси насмехается.

— Что, ты переведешь его в почтовое отделение?

— Нет. Я не об этом.

— Тогда что ты имеешь в виду?

Я пристально смотрю на нее, но молчу.

Она поднимает брови и смотрит на Эмилиано.

— Он серьезно?

— Как сердечный приступ, mami.

Челси оценивает меня, оглядывая с ног до головы. Затем она снова складывает руки на груди и качает головой.

— Ты позаботишься о нем.

— Ты слышала, что я сказал.

— Как я об этом узнаю? Это будет в новостях? Местный бизнесмен похоронил отморозка в пустыне?

— Этого не будет в новостях. И это не будет в пустыне.

Через мгновение она смеется.

— Ты шутишь.

— Ты знаешь, что это не так. Но если это поможет тебе чувствовать себя лучше, можешь так думать.

Когда блондинка лишь стоит и смотрит на меня в недоверчивом молчании, я говорю: — Позволь задать тебе вопрос, Челси. Сколько девушек прошло через вашу «Скорую помощь» в состоянии Шэй?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос.

— А сколько жертв изнасилования? Жертв нападений? Жертв домашнего насилия?

Ее челюсть сжимается. Она сглатывает. Ее голос становится тише.

— Ты тоже знаешь ответ на этот вопрос.

— А сколько мужчин, надругавшихся над всеми этими женщинами, понесли заслуженное наказание?

— Несколько.

— Слишком мало. Большинство из них ходят пешком, и жестокость усиливается, пока кто-нибудь не умрет.

В ее глазах вспыхивает гнев, а голос повышается.

— И что? Ты какой-то мститель-миллиардер, который днем подсчитывает цифры, а ночью борется с преступностью?

— Я не борюсь с преступностью. Я решаю проблемы.

Челси вскидывает руки вверх.

— О, ради Бога, это просто смешно. — Она поворачивается к Эмилиано. — Ты слушаешь этого сумасшедшего?

Он поворачивается в кресле и смотрит на нее, задумчиво перебирая в пальцах свое золотое распятие.

— Не все, кто совершает плохие поступки, выглядят как плохие люди. Так же, как и не все, кто хорошо выглядит, являются хорошими. Нет ничего черного или белого. Весь мир — это лишь оттенки серого, mami. Мы все в этом спектре.