После еще одного раздраженного взгляда он с ревом набрасывается на меня и начинает щекотать, проходясь пальцами по моим ребрам.

— Нет! Не щекочи! — кричу я, что только заставляет его щекотать меня сильнее.

Когда я кричу: — Пощади! — он уступает. Взяв меня за запястья, Коул закидывает мои руки за голову и прижимает их к подушке, улыбаясь мне сверху вниз, его глаза мягкие и теплые.

— Привет.

— И тебе привет, сэнсэй.

— Ты провела здесь всю ночь.

— Да. И едва избежала смерти от раздавливания благодаря быстрому мышлению.

— Да. Кстати, это то, чем я восхищаюсь в тебе больше всего. Твоими мозгами.

— Если мозг — это эвфемизм для сисек, то я тебе верю.

Мы улыбаемся друг другу, пока Коул не наклоняет голову и не целует меня. Поцелуй медленный, мягкий и интимный. От него у меня перехватывает дыхание. В ответ на мои слова он шепчет: — У тебя тоже милая грудь.

— Милая? Прости, но эти сиськи просто великолепны.

Он трется щекой о мою грудь, урча от удовольствия, как лев. Сквозь рубашку, которая на мне, он посасывает сосок, пока тот не достигает пика, и у меня не перехватывает дыхание еще сильнее, чем раньше.

Его колени стоят на матрасе по обе стороны от моих бедер. Между раздвинутыми ногами его член уже твердый и покачивается, когда он переходит к другому моему соску.

— Коул?

— Ммм...

— Похоже, у тебя хорошее настроение.

— Да. Постарайся не испортить его разговорами.

— Я молчу. Кто говорит? Только не я.

— Не пытайтесь читать мои мысли.

— Хорошо. Значит, я не должна спрашивать, почему у тебя такое хорошее настроение?

— Только если ты хочешь, чтобы я перестал это делать.

Он слегка прикусывает мой сосок. Я стону, выгибаясь навстречу его рту, и мое тело охватывает жар.

— Я так и думал. — Он берется за расстегнутый воротник рубашки и резко дергает его. Пуговицы разлетаются.

— У тебя плохая привычка портить рубашки, красавчик.

Расправляя рубашку по бокам так, чтобы его взору предстали моя грудь и живот, он смотрит на меня жадным взглядом.

— Ты жалуешься?

— Нет.

— Хорошо. А теперь помолчи. Мне нужно заставить тебя кончить.

Мой пульс учащается.

— Мы опоздаем на работу.

— Я напишу записку для твоего босса. О, подожди. — Он улыбается. — Я и есть твой босс. Твое опоздание оправдано, мисс Сандерс.

Не дожидаясь ответа, Коул обхватывает мои груди и прижимает их друг к другу, а затем начинает ласкать языком мои твердые соски.

Я извиваюсь под ним и изо всех сил стараюсь не шуметь, а он усмехается, забавляясь моей неугомонностью, его рот занят моей плотью.

Прижимаясь к моей коже, Коул шепчет: — Интересно, насколько мокрая у тебя киска?

— Очень.

— Уже?

— Да. Она бесстыжая шлюха, когда речь идет о тебе.

— Покажи мне.

Я просовываю руку между ног, погружаю пальцы внутрь себя, а затем подношу руку к его рту. Глядя мне в глаза, он посасывает кончики моих пальцев.

— Восхитительно. Верни руку обратно между ног.

Закрыв глаза, Коул возвращает свое внимание к моей груди, пока я снова трогаю себя. Я скольжу кончиками пальцев по своему чувствительному клитору и хнычу. Когда он снова пробует зубами мой сосок, я стону.

Кажется, это лишает его самоконтроля. С рычанием он опускается ниже, отталкивает мою руку, раздвигает мои бедра, опускает лицо между моих ног и облизывает обнаженную киску языком. Затем он водит кончиком языка взад-вперед по моему клитору, пока я не начинаю громко стонать и тянуть его за волосы.

— Не кончай пока. Оставь это для моего члена.

Коул просовывает в меня два пальца и возвращается к облизыванию клитора.

Задыхаясь, с пылающей кожей, я двигаю бедрами навстречу его лицу и смотрю, как двигается его язык. Он поднимает руку и щиплет меня за сосок, посылая волну удовольствия, которая распространяется наружу, пока не соединяется с удовольствием, уже пульсирующим между моих ног.

Я откидываю голову на подушку и закрываю глаза, отказываясь от любых попыток понять, что с ним происходит, потому что Коул заставляет меня чувствовать себя слишком хорошо, чтобы заботиться об этом.

Когда я громко стону и беспомощно двигаю бедрами навстречу его лицу, за секунду до оргазма он вынимает пальцы из меня.

— Моя сладкая, жадная девочка, — говорит он, его голос груб. — Открой глаза.

Как только я это делаю, я возбуждаюсь еще больше. Его рот и подбородок блестят от моей влаги. Он облизывает губы, и этот простой жест настолько сексуален, что заставляет мое сердце трепетать.