Лучше бы и не приезжала сюда.

Я наполнила тарелку, полила кленовым сиропом блинчики и поставила перед папой. Надеюсь, сладкий завтрак сдобрит настроение и он сменит тему.

– С дипломом перед тобой откроются все дороги, – отец проигнорировал мои слова, оставаясь верен только своим понятиям о том, что для меня лучше. – Не хочешь во Франции, любая европейская страна примет. Надоест, тогда поедешь в Америку, – он выдохнул, растопырив ноздри. – Еще и экономический, – поднял глаза к потолку. – Я мечтал, что ты станешь моей последовательницей. Хирургом высшей категории. Передал бы тебе весь свой опыт. Это уникальный шанс! Вера, подумай еще. Время есть, – настойчиво проговорил отец, в которой раз пытаясь убедить меня в неправильности решения.

– Нет. Это твои мечты, пап. Не мои. Тем более я не переношу вида крови. Какой из меня хирург?

– Ерунда. Ты совсем не думаешь о будущем.

– Да, это так, – согласилась, лишь бы в очередной раз не ссориться.

Он прав. Не думаю я о таком унылом будущем. Если бы я тогда семь лет назад о нем подумала, все могло бы быть иначе. Возможно, я смогу все исправить. Надежда умирает последней.

– Доброе утро, – на кухню вошла супруга моего отца – Бланш. Бизнес-вумен французского происхождения и главная женщина в жизни папы. Как всегда собрана, подтянута и в боевой макияжной раскраске.

Они идеальная пара. Живут только работой. Столько лет вместе, но общих детей нет. Хотя есть – хирургия. Вот её они холят и лелеют.

А может все дело в менталитете? Здесь не торопятся рано заводить детей. Возможно, ближе к климаксу Бланш все-таки решится…

Интересно между ними вообще есть близость?

Скорее отогнала мелькнувшие неприятные образы. Фу.

– Доброе утро, любимая. Ну хоть ты скажи Вере, попробуй убедить.

Бланш открыла бутылку с минеральной водой и наполнила стакан.

– Даниил, я пыталась, – подняла ладони вверх. – Но твоя дочь – взрослая самостоятельная девушка и она сама решает, что для неё лучше, – Бланш подмигнула мне в знак поддержки и села за стол. Уверена – ей только на руку, чтобы я поскорее уехала.

– Спасибо, – я поставила перед ней тарелку. – Блинчик?

– Нет, – мачеха сморщила носик. – Я буду только воду. У меня разгрузочный день.

Ну, конечно.

У отца зазвонил телефон и он, схватив тарелку и кофе встал с места.

– Ой, дамы. Срочный разговор. Я поем в кабинете, – и покинул кухню.

– Я тоже все, – Бланш поднялась, поправила юбку и пошла споласкивать стакан. – Мне пора на работу. Вер, хорошо тебе долететь.

Положив ладони на мои плечи, три раза поцеловала в щеки.

– Спасибо.

Она удалилась с кухни, и я осталась наедине с почти нетронутой стопкой свежеиспеченных блинчиков.

– Вот и прощальный завтрак, – пробубнила под нос и обратилась к сковороде. Перевернув новый блинчик, заметила, что он пригорел. – Как жалко, – выбросив его, я кинула грязную посуду в раковину и села завтракать одна.

Даже в последний день пребывания, никто не захотел составить мне компанию. Посидеть семьей, спокойно, не думая о делах поесть. Да чего это я раскисаю. За столько лет могла бы уже привыкнуть.

Я допустила ошибку приехав сюда. Наивно полагала, что папино внимание будет все мое.

Нужно было остаться с мамой, но моя ревность, детский эгоизм сыграли со мной злую шутку, а потом было стыдно возвращаться.

После того как приехала во Францию, семь лет назад, мне стало сразу ясно, что здесь я, как и дома, не особо нужна. Отец и Бланш вечно пропадали на работе, а ко мне приставили няньку, а позже и вовсе сослали в элитную школу-пансион.

Как часто я видела своего отца за эти годы? Довольно редко. Даже когда он обнадеживал обещаниями приехать на выходные, то мог спокойно забыть об этом ввиду появившихся важных для него дел. Или я приезжала домой, и находилась одна в четырех стенах, опять же из-за того, что папа всегда ставит работу во главе угла.

Сначала я очень сильно была обижена на маму, что она оставила отца, и только повзрослев поняла, как ей было трудно. Ведь оказалась на её месте. Не нужной…

Мама не сдавалась, много раз уговаривала вернуться, приезжала за мной, а я не слушала и гнула свою линию обиженки. Один раз мы очень сильно поругались. Я наговорила таких ужасных вещей про неё, отчима, сестер и она заплакала.

Дура! Какой же эгоисткой я была.

Дня не проходило без того, чтобы я не чувствовала себя одинокой.

У мамы новая семья, дети, у папы своя жизнь и, конечно же, любимая работа, а я лишний ребенок. Баласт. Такой же, как и все те, кто учился со мной в школе. Нас всех туда сбагрили богатые родители, только бы мы не путались под ногами.

И лишь Артем… В нем я всегда была уверена…

Я поступила подло. Уехала, сказав, что вернусь. Но я же знала, что причиню ему боль, если скажу, что уезжаю навсегда. Тогда было легче соврать. А он обиделся и прекратил общение. Гордый мальчик.